Знаете, бывают такие моменты, когда человек понимает, что ему просто осточертело бороться и хранить безмолвие, что это все утомило до такой степени, что хочется напевать на все и позволить кому-то услышать то, что сидит в глубине души уже непомерно долго.
И возможно она могла бы сказать:
- Еще что-то хочешь спросить? Кажется, сегодня я расположена к раскованной беседе… Надоело все держать в себе. Это когда-нибудь должно было случиться…
- Да, – Наташа бы опустила локти на стол, заинтересованно подаваясь вперед. – Твои волосы исцеляют? Или это что-то другое?
- Не совсем волосы. Раньше были только они, но теперь уже нет. Когда-то магия была лишь в них. Сейчас она уже течет у меня в крови. Да, я могу исцелять, но и навредить могу так же. И навредить ох как сильно. Моя сила это точно такое же оружие как, скажем, нож или та же обычная пуля. И я умею использовать ее, как оружие, но я этого не делаю. Пока не останется другого выхода. Я излучаю энергию как батарейка. Я могу пропускать ее через руки, чтобы направить на другого человека, а могу пропускать ее и через все тело, зависит от обстоятельств. В 1982 эти обстоятельства вынудили пойти по второй дорожке. Я могу делать это по желанию, когда сама того захочу. Я научилась этому. С большим трудом и тяжелыми путями, но научилась. Я жалею лишь о том, что не сумела сделать этого раньше. Гораздо раньше… Возможно тогда я бы смогла хоть что-то изменить. Возможно, тогда бы мне не пришлось увидеть все то, что я увидела, и пережить все то, что я пережила.
- Ты кого-то потеряла, – но это уже был бы не вопрос. Это была бы констатация факта.
- Да. Слишком многих для одной жизни. Я постоянно кого-то теряю, таково правило моего существования. Именно по этой причине я и не остаюсь на одном месте. Если задерживаюсь дольше, чем положено, люди начинают замечать, что я другая, что я… не меняюсь. Это вызывает ненужные подозрения и проблемы. А я предпочитаю с проблемами не сотрудничать в тесном порядке. И пытаюсь как можно меньше привязываться к людям.
- Потому что…
- Потому что люди стареют. Люди слабеют. Люди умирают. Я - нет. Я не могу. Ты даже не представляешь, насколько это тяжело и невыносимо больно… видеть, как кто-то близкий тебе, кто-то очень дорогой истончается и просто превращается в бледную тень того, кем он был раньше, в пыль, а ты совершенно беспомощна и можешь только бессильно наблюдать… «Искательница Рая»… – Кризанта бы грустно усмехнулась. – Знаешь, кто меня так назвал? Братья Гримм. Они сказали, что «я ищу свой Рай в Аду». А на самом деле я просто бегу. Бегу от всего. Я встречаю кого-то в новом месте, а потом чувствую, что еще чуть-чуть, и черта будет пересечена. И я знаю, что не могу этого допустить. И я опять бегу. Люди этого не понимают, но я бегу потому, что они все еще живы и все еще дышат и ходят по земле. Печально, но истина… – она бы снова замолчала, а потом бы продолжила: – Смешно. Я все время пытаюсь не разрушить чью-нибудь жизнь, а со своей собственной в согласие прийти не могу. Мне нужна свобода, я хочу ее найти, а где ее взять-то? В моем случае единственной свободой может быть только смерть. Это отдых для души. А когда ты бессмертен, мир становится для тебя тюрьмой, из которой ты не можешь вырваться. Парадокс. Я по природе свободолюбива, не терплю рамки и нарушаю правила, а вся сложившаяся ситуация сама по себе - огромная клетка, – пробормотала бы себе под нос девушка, но тут же бы тряхнула головой. – Еще вопросы? Камерам наблюдения наверняка интересно узнать всю мою подноготную, ведь раньше я была просто сказкой.
Но это лишь сослагательное наклонение, которого история не знает…
Не нарушая тишину, Наташа покосилась краем глаза на устройства слежения, а после на прошедшего по коридору сотрудника Щ.И.Т.а. «Странно, это же вроде парень из технического отдела. Что он тут делает?»
- Кто это были? – Романофф соскользнула бы со стула и плавной походкой подошла бы к двери, через окошко в которой можно было видеть проход за ней.
- Кто? – уточнила бы Кризанта.
- Те, кого ты потеряла.
- Все. Все, кто мне были дороги, все, кого я любила, и все, кто любил меня. Все, кто заставлял меня чувствовать себя живой, настоящей, нужной не из-за того, что у меня есть какие-то способности, дарованные Солнцем, а нужной из-за того, что просто нужной. У меня никого нет. Все давным-давно умерли. Их больше нет, остался только пепел от воспоминаний. И Юджина тоже нет… – последнее Кризанта произнесла бы практически шепотом, прокрутив на пальце золотое обручальное кольцо.
- Кто такой Юджин? – Романофф нахмурилась бы, вспоминая сказку братьев Гримм. – Принц, освободивший тебя из башни?
- Освободивший - да. Принц? Нет. Не принц. Разбойник. Он был преступником и вором. Но самым лучшим преступником и вором на всем свете. Моим вором. Он меня спас, показал мне мир, все то, чего я была лишена. А я его спасти не смогла. Ты спрашивала, почему я не убила агента Бартона? Почему я не воспользовалась шансом? Я могла это сделать. Я могла и хотела. Но не стала, потому что…
