Кризанта помнила, насколько хорошо ей было рядом с Юджином, насколько хорошо было слушать его голос, видеть заботу и нежность в его глазах, насколько хорошо было ощущать себя нужной, драгоценной, любимой и отдавать то же взамен. Она помнила, как плескалась вода вокруг лодки, как весла рассекали природное зеркало, в котором отражалось темное небо, словно бы специально притухшее для того, чтобы сияние фонариков, взмывавших вверх, было ярче, красивее, пышнее. Она помнила песню, их песню, когда судьба накрыла их обоих своей вуалью и, тихо улыбнувшись, скрылась вновь, потому что соединила еще два любящих верных сердца. Она помнила, как поняла, что любит.
Гораздо позднее, спустя века, один великий человек однажды сказал ей: «Любить - значит жить жизнью того, кого любишь [1]». Этот человек был прав, потому что именно это она делала, когда… когда еще существовал тот, кто этого заслуживал.
Теперь же все было совсем иначе. Другим был мир, другими были люди, другими были правила игры, и совсем другой была она.
Но открытый выпад в ее сторону, выплеснутое в лицо откровение, почти агрессия и обвинения в ее собственной слабости что-то сдвинули внутри нее. И этого она не ожидала. Как и ее магия, которая за века успела обрести частичное, но все же собственное сознание. Перед мысленным взором блеснули тусклым золотом нити сотен рек, и шелохнулась померкшая листва могучего дерева, под корой которого на секунду мелькнуло что-то, до странности и до боли в груди напоминающее живой свет.
[1] «Любить - значит жить жизнью того, кого любишь» – слова Льва Николаевича Толстого.
Ночь неторопливо близилась к рассвету, но Кризанта не спешила уходить из библиотеки. Она уже давно не вчитывалась в книгу у себя на коленях. Слова расплывались, строки теряли смысл – так бывало, если она занималась «самокопанием», что само по себе было большим событием, потому как происходило такое нечасто. По пальцам можно пересчитать.
Июль 1901 года, НьюЙорк, город, который лет через двадцать начнут называть «Большим яблоком». Событие, которое Кризанта не любит вспоминать. Тогда она, заступившись за молодого парня, ненароком оскорбила одного малоприятного типа, вымогателя и настоящего мерзавца, и тот, разразившись благим матом, поклялся, что костьми ляжет, но «поставит ее, этого доходягу и его семью на место». Кевин Белл – так звали того юношу – был достаточно умным, чтобы понимать, что с физической точки зрения отпора он дать не сможет, но зато с умственной стороны у него было явное преимущество.
Его семья не разделяла его взглядов и отнеслась к Кризанте, всего лишь хотевшей помочь, с крайней степенью подозрения. А после того, как на них напали и Кевин получил ранение, а Кризанта его вылечила, их отношение к ней еще больше испортилось. Ее назвали «отбросом дьявола», заявив, что она приносит несчастья одним своим присутствием, и велели убираться прочь. Запись в дневнике появилась из-за этих слов. «Я не собираюсь извиняться за факт своего существования». Интересно, что-нибудь бы изменилось, если бы она попросила прощения? Хотя… у кого?
Это было больше ста лет назад и запало в память, а вот второе возвращение в НьюЙорк на пароходе пятьдесят четыре года спустя Кризанта практически не запомнила, потому как в последний раз над своими поступками и действиями она размышляла в начале двадцатого века, а не в его середине. Сейчас это повторялось, но все же, где-то на грани, как мираж возникла мысль: «Почему его мнение вообще меня волнует?».
Кризанта со вздохом закрыла книжку и, положив ее на невысокий столик слева от себя, поднялась и уставилась в стену усталым, измученным взглядом. В сердце творилось что-то странное, привычная тупая боль заменялась чем-то иным, давно забытым и заброшенным чувством того, что она пересекла черту. Но разве это не бред? «Однажды, в какую-то секунду, ты понимаешь, что любишь», – так ей сказали. Но это не любовь. Еще нет. А что уже?..
«Уютно, тепло на душе…» – Кризанта, не выдержав, поднялась, задумчиво теребя кончик косы. – «Это же из-за дома, из-за обстановки. Это не из-за него. Он бы не стал причиной», – она закусила губу. – «Но мне было спокойно рядом с ним. А уснуть я не смогла… И его рядом не было. Он - не Юджин!» – плечи передернулись с каким-то раздражением. – «Не был им и не будет… Но я и не вижу в нем Юджина. Я видела призрака. Видела. Стоп. Почему в прошедшем времени?» – резкий разворот и мелькание пальцев, выстукивающих дробь на поясе, куда легла ладонь. – «Я никогда не пыталась его никем заменить. И не думала о… Нет, это должно быть совпадением», – она отмахнулась от догадки, но тут же снова нахмурилась. – «Совпадений не бывает. Я в них не верю уже давно. Не совпадение. Боже мой!» – Кризанта с силой провела рукой по лицу. – «Сейчас? Серьезно? Я же не… Не нужно мне это. Я не ищу… Я не влюблена. Нет. Нет. Нет. Точно нет. Какого черта это происходит? Я… Ни я, ни он в этом не нуждаемся, с чего я вообще об этом думаю? Я не хочу. Не имею права».
