Кидан открыла рот, потом закрыла. В ушах эхом звучало признание ее жертвы.
«Сузеньос Сагад!.. Он… Это он забрал Джун!»
Слова застыли на языке. Это доказательство предъявлять было нельзя. Пока нельзя.
– Законы домов могут менять лишь их настоящие хозяева. Ты понимаешь, почему так важны обязанности наследников и наследниц? Благодаря вам существует сообщество Укслея и поддерживается безопасность наших людей.
Кидан начала понимать, что к чему.
– И любой из законов действует лишь внутри одного дома, а не за его пределами, верно?
Декан Фэрис подняла с подоконника лепесток и пустила его по ветру.
– Да. Закон моего дома действует только на земле Фэрисов.
Кидан по-новому взглянула на ограничивающее кольцо. Все дома имели общую границу, создавая мощный слой защиты.
– Что случится, если один из пограничных домов нарушит всеобщий закон?
Кидан представила защитный слой, как дамбу, которую разрушит одна хорошая течь, обнажив Укслей перед внешним миром.
Декан Фэрис взглянула на нее с любопытством.
– Укслей создавался с расчетом на то, что будет существовать как тайное безопасное сообщество. Любой, кто с этим не согласен, будет из сообщества удален. Мы перестроимся, чтобы компенсировать потерю.
Декан говорила, как генерал перед армией.
Кидан нахмурила лоб:
– А что, если вампиры восстанут здесь, в Укслее? Поработят вас, ну… возьмут в заложники, заставят снабжать их кровью?
Декана Фэрис, похоже, расспросы не обижали.
– Именно с такой жизнью, полной смерти и хаоса, покончил Последний Мудрец, предложив новую политику сосуществования. Думаешь, вампиры – безмозглые поборники насилия? Они жаждут мира не меньше, чем мы. Они хотят жить бок о бок с нами и жили так на протяжении поколений. Те, кому это не по нраву, могут покинуть Укслей, и они покинули.
«Они жаждут мира не меньше, чем мы». Кидан хотелось расхохотаться, а вот декан Фэрис, похоже, искренне верила в свои слова.
Декан вернулась в комнату и разлила по чашкам чай с корицей.
– Если Сузеньос Сагад в одиночку проживет в доме двадцать восемь дней подряд, то станет его единоличным владельцем. Если ты поселишься вместе с ним, действие этого пункта завещания приостановится, давая тебе время закончить учебу и забрать дом себе. Пожалуйста, пей чай!
Кидан взяла теплую чашку, и в руке у нее закололо. Девушка тотчас отставила чашку, чтобы проверить, изменился ли закон. Закон изменился. Как так получилось?
– Или вы просто могли бы его арестовать.
– Кидан, я восхищаюсь твоей отвагой, но твои предположения и суждения усложнят тебе жизнь в Укслее. В какой-то мере они полезны. Будь осторожна, но не холодна. Особенно когда малые группы и клубы Укслея начнут приглашать тебя к себе.
Кидан сморщила нос:
– Никакие группы меня не интересуют.
– Зато они будут заинтересованы в тебе. – Темные глаза женщины предостерегающе заблестели. – Все захотят дружить с наследницей Дома-основателя. Будь осторожна.
– Конечно… А мне придется ходить на занятия?
Лицо декана посуровело.
– Да, ты должна посещать занятия. Плохая успеваемость не для тебя. Любой другой актор может провалиться и пересдать экзамены годом позже, не рискуя наследием. А ты нет. Единственная причина, по которой ты сможешь поселиться в своем доме, – необходимость изучать нашу философию. Если завалишь курс дранактии, Сузеньос получит право выгнать тебя до начала занятий на следующий год, а к тому времени будет уже поздно.
Кидан шумно выдохнула. Кивнула.
– Прежде чем начнется семестр, ты должна сделать нечто важное. – Декан Фэрис подалась вперед, словно делясь секретом. – Хочу, чтобы ты определила закон, установленный в твоем доме. Он раскроется только потенциальному наследнику.
В доме уже… имелся закон.
Кидан посмотрела себе на руки.
– Думаю, он не о чае.
Декан Фэрис едва не улыбнулась:
– Нет, боюсь, что нет.
– Так где мне найти этот закон? На столе, как у вас?
Меж бровей декана Фэрис появилась морщина.
– Дом – это отголосок разума. Каждому потенциальному наследнику он открывается по-разному. Лучший совет, который я могу тебе дать, – закон будет сокрыт в комнате, которая манит тебя меньше всего.
Кидан медленно захлопала глазами:
– Не понимаю.
– Поймешь, как только заселишься. – Декан кивнула. – В отличие от изменения закона или введения нового, считывание существующего проблем создать не должно.
Взгляд женщины остановился на колышущихся занавесках. Они трепетали и развевались на поднявшемся ветерке, и декан Фэрис наклонила голову, словно прислушиваясь.
– Войдите! – сказала декан Фэрис, хотя в дверь никто не стучал.
В комнату вошел мужчина с твистами и неестественно прямой спиной.
– Это профессор Андреас, мой коллега, твой преподаватель «Введения в дранактию».
Дранактия – так официально называлась философия, преподаваемая в Укслее. Курс, который ей нужно было сдать во что бы то ни стало. Ни Кидан, ни профессор не протянули друг другу руки. Кидан поразило, как легко они вживаются в человеческий облик. Немигающие глаза оценивали Кидан, и по спине у девушки пробежал холодок.
