– Что ты узнала о Совейне? – Профессор прислонился к своему столу.
Кидан сделала глубокий вдох:
– Совейна часто одолевал призрак гениальности, который, приняв человеческий образ, говорил с ним о военной стратегии, удачных способах демонстрации силы и управления страной. Следовать тем советам Совейн не мог, ибо каждая стратегия была чревата большими потерями. Годами он поддерживал равновесие, стараясь угодить и своей умной тени, и своему человеколюбивому сердцу, и править страной. Но потом на королевство обрушился голод, и сохранять равновесие больше не представлялось возможным. Совейн опустился на колени перед своим народом и объявил, что править не в состоянии. Пришлось уничтожить часть себя, чтобы призрачная ипостась взяла верх. Совейн описал ощущение, будто пришлось принести в жертву друга детства, пожертвовать переливчатым смехом в угоду невыносимой тишине. Но людей мог спасти лишь холодный рассудок, поэтому мягкому сердцу пришлось отступить.
– А по-твоему, кто должен отступить? – спросил профессор.
Кидан сделала глубокий вдох. Следовало довериться своей интуиции. Профессор не просто так поставил их в пару. Даже когда выяснилось, что Совейн мог преуспеть, лишь пожертвовав своей гуманностью.
– Кто, по-твоему, должен отступить? – повторил свой вопрос профессор.
Кидан заглянула в его черные глаза.
– Рамин Аджтаф. – Следующие ее слова царапали язык и горло, вскрывая самое ее существо. – Она ущербная и слабая. Она не видит для себя будущего.
Дурно отзываться об умирающей девушке, использовать такие слова… Внутри у Кидан все перевернулось. Стало по-настоящему больно, а ведь Кидан считала, что боль давно не чувствует. Рамин ухитрилась разворошить капельку света, которую Кидан засыпала горами пепла. Последние угольки детской надежды. Тоску по будущему вместо страха. Наверное, эти эмоции Рамин передала ей при прикосновении – холодными пальцами и неравнодушным взглядом соскребла почерневший слой души – и Кидан это явно понравилось. Захотелось большего. Почему же ей так больно? В груди стало до неприятного тесно.
– Поэтому вы разбили нас на пары в зависимости от ответов, да? Чтобы показать, как мы похожи? Чтобы мы прочувствовали, как трудно было Совейну сделать выбор? Что всегда хорошими быть невозможно?
Пауза затянулась. Кидан казалось, она вывернула наизнанку и раздавила нечто живое и трепетное. Как ту невинную птичку, которую хотела спасти, но вместо этого убила. Что бы она ни делала, ее руки пачкались кровью. Кидан вытерла ладони о бедра.
Профессор продолжал молчать.
Сердце Кидан тревожно екнуло. Это должен был быть правильный ответ. Они с Рамин ничего не написали на своих листочках, потому что не видели будущего, точнее, они обе не видели в своем будущем ничего, кроме смерти.
В душу Кидан закрались сомнения. Она неправильно поняла задание? Провал может стать концом ее пребывания в Укслее. Концом ее попыткам выяснить судьбу Джун. Кидан выпрямила спину, приготовившись прервать молчание, когда профессор Андреас заговорил:
– Отлично, можешь идти.
Когда Кидан поднялась, у нее звенело в ушах. Она сдала! Облегчение притупилось, едва она поняла, чего это ей стоило. А Рамин зачет получит?
Ответ она узнала несколько минут спустя, когда из аудитории вышла заплаканная Рамин.
Кидан сглотнула поднявшуюся по пищеводу желчь.
– Рамин! – окликнул девушку Юсеф.
Ресницы Рамин блестели от слез.
– Я провалилась.
Кидан не могла смотреть ей в глаза. Она чувствовала себя гнилой, со скользкой, струпьящейся кожей, и спешно потянулась к браслету. Потом вдохнула и выдохнула. Именно так она действует. Делает больно окружающим.
Но это чувство не навсегда. Она найдет Джун, и все закончится.
Рамин шмыгнула носом и ушла.
Юсеф пригладил себе мягкие кудри.
– Ненавижу такое.
Зачет продолжился. Джи Кей, как ни странно, его прошел, хотя Кидан думала, что его религиозные взгляды станут проблемой.
– Как тебе тест? – спросила Кидан.
– Сложный. – В глазах монаха плескалась тревога. – Не ожидал подобного.
Следующей сдала Слен, взгляд черных глаз которой пробирал насквозь. В этом ничего удивительного не было. Юсеф тоже сдал.
Семь студентов провалились.
Профессор обратился к ним, держа одну руку в кармане длинного пиджака:
– Результаты лучше, чем я ожидал, но вы не обольщайтесь. Скоро, на Празднике Акторов, состоится ваш первый практический тест. Нарядитесь в стиле декаданс. Вы будете знакомиться с дранаиками в надежде, что они вас выберут.
Вернувшись домой, Кидан, пританцовывая, вошла в кабинет. Сузеньос сидел за столом, работая с книгами и свитками.
– Вещи можешь не собирать. – Дранаик скривился. – Их уже собрала Этете.
Кидан придвинула стул и положила на стол ноги, скрестив их в лодыжках. Книги она отпихнула каблуком. Сузеньос откинулся на спинку своего стула, злясь из-за грязи на страницах.
– Какого дьявола ты… – Дранаик не договорил, вглядываясь в счастливое лицо Кидан, и машинально смял листочек, который держал в руках. – Ты получила зачет.
Кидан самодовольно улыбнулась.
– Говорила же я тебе. Я не покину Укслей, не убедившись, что ты мертв.
