По сути, этот бутылек был не нужен угрюмому, слишком серьезному и вдумчивому для своего возраста шестнадцатилетнему подростку, однако имел для него несколько другую ценность. Это было признание. Первое в его жизни признание его ума, таланта и способностей. Голос его декана был сухим и не соответствовал фальшиво-благосклонной натянутой улыбке своего хозяина, но это не было в тот момент важным. Да, Слагхорну явно было не по нутру отдавать победу ему, Северусу, но лидер в гонке за “Феликс” был слишком очевиден всем, и несмотря на личную неприязнь к неопрятному, необщительному мальчишке старик был вынужден это признать. Так было даже приятнее. То, что ему удалось добиться признания от откровенно недолюбливающего его, предвзятого преподавателя грело душу и делало эту первую в жизни победу еще более ценной.”
“-Лили, постой!— рыжеволосая девушка словно не слышит.— Подожди, пожалуйста!
Резкий поворот, взмах огненных прядей и презрение в изумрудных глазах.
-Ты что-то хотел?— голос сух и холоден.
-Возьми это,— протягивает золотистый флакончик.— Мне не нужно, а ты найдешь ему применение.
Она медленно переводит взгляд с его лица на “Феликс”.
-О Мерлин, какая мерзость…— на красивом личике застывает гримаска отвращения.— Такого я не ожидала даже от тебя. Пытаешься меня купить?
Презрительные интонации больно режут по сердцу, навсегда отрезая путь к ее свету, и язвительные слова срываются с его губ прежде, чем он успевает понять, что именно говорит:
-А можно?— в голосе несчастного мальчишки ясно сквозит боль, злость и уязвленность: она снова не поняла. Ничего необычного.
Боль в зеленом взгляде жжет душу кислотой спускающихся по ее щекам теплых капелек. Она отталкивает все еще протянутую руку с “Феликсом” и флакончик падает… Разбивается, как его уже и так неживое сердце.
Руку в карман школьной сумки, совсем маленький фиал из небьющегося стекла и взмах палочкой. Зелье с пола собрано почти полностью, на полу под ногами остались лишь мелкие осколки. Разумеется, он был способен сварить и другое, но свой первый триумф он не был готов оставить здесь, на грязном каменном полу этого коридора. Потом он накрепко закупорил зелье так, чтобы никогда больше его не открыть. Вот и все. И никуда оно больше не денется. Не выльется, не разобьется и не попадет не в те руки. Никогда.”
Шорох открывшейся двери заставил Северуса вынырнуть из собственных воспоминаний.
-Профессор, вы просили меня зайти после занятий…— неуверенно произнесла невысокая черноволосая девушка.
-Да, проходите, Пэнси. Присаживайтесь,— Снейп кивнул на ближайший к своему столу стул. Он сам не знал, что побудило его, изменив своим принципам, назвать ее по имени. Вероятно, после погружения в себя, в холод и мрак тех далеких воспоминаний, ему просто хотелось согреться? Конечно, он помнит, что нельзя этого делать, и не станет больше идти на поводу у собственных прихотей впредь. Просто сейчас очень холодно, вот и все.
Девочка покорно села, куда велено.
-Вам придется немного подождать,— сказал профессор и положил на стол два очень важных для присутствующих здесь людей предмета.
Пэнси с неподдельным интересом наблюдала за совершаемыми им манипуляциями и взмахами волшебной палочкой. Но когда он острием ножа проткнул себе палец и взглядом предложил ей сделать то же самое, в ее глазах явно промелькнул испуг. Поколебавшись несколько секунд, девочка все же решилась. Но вместо того, чтобы взять протянутый нож, она просто подала Северусу свою руку.
-Можно вы сами, пожалуйста…
Снейп быстро справился с собственным замешательством и резким, точно рассчитанным движением проткнул ее палец острым концом лезвия. Соединив поврежденные пальцы и добившись смешения крови, он оставил капельку крови со своего пальца на кулоне в форме сердца и молча протянул Пэнси золотой фиал. Сердце ухнуло в живот и забыло стучать, а дыхание перехватило. Он не понимал, почему так боится ее реакции, но чувствовал, что если она сейчас засомневается и бросит всю затею, то фиал разобьется снова. А Пэнси только послушно молча взяла протянутый предмет, и слегка погладив пальцами, коснулась красной ранкой пыльного небьющегося стекла.
Ритуал был окончен.
Какая-то легкая, запредельная эйфория заполнила, казалось, все пространство заставленной колбами и котлами лаборатории. Профессор Снейп облегченно выдохнул.
-Обеззаразьте рану и залечите ее,— сказал он все еще внимательно разглядывающей фиал девушке.
-Да, сэр,— встрепенулась она, и метнулась к знакомому шкафу с настойками, замерла на полпути, но промолчала и продолжила путь.
Странно… Обычно в этой лаборатории девочка всегда ощущала себя в своей стихии и постоянно, насколько он помнил, сыпала вопросами. Однако в последнее время она часто молчала. Слишком часто молчала.
-Мисс Паркинсон, вы хотели что-то спросить?— уточнил он, чтобы проверить собственные догадки.
-Да, сэр,— неуверенно ответила она.
-Так почему же промолчали?
-Так безопаснее,— очень тихо ответила девочка.
