-Его беспокоят ваши сны,— скривился Северус.— Занятия начнем с вами завтра. В семь часов вечера я жду вас здесь же. А сейчас— отправляйтесь в гриффиндорские помещения, мистер Поттер. И постарайтесь нигде не заблудиться.
-Да, сэр,— сквозь зубы процедил он и направился к выходу из кабинета.
-Поттер!— окликнул его Снейп.
Мальчик обернулся.
-Выверните ваши карманы.
Помедлив, он с явной неохотой выложил на аккуратно прибранный стол несколько галеонов. Северус внимательно всмотрелся в монеты, понимая, что они явно фальшивы.
-Что это?— спросил он, пристально глядя на Поттера.
-Просто деньги,— ответил тот, не отводя честного-пречестного, до лживости, взгляда. Но в его глазах
Северус уже видел все ответы. Протеевы чары… Грэйнджер, умница! Это может сработать… А раз так, то вы, Поттер, сегодня отделались легким испугом…
-Понятно,— вслух произнес он.— Свободны, Поттер.
Мальчишка быстро сгреб монеты обратно в карман и, словно не веря своему счастью, чуть ли не вприпрыжку выскочил за дверь. Северус довольно усмехнулся и направился в свои апартаменты. Это была весьма продуктивная ночь…
Red/Shadows
========== Глава 31 ==========
Пэнси еще спала в обнимку с подушкой, свернувшись клубочком и закутавшись в одеяло почти с головой, как в кокон, и Северус не решился ее будить. Вместо этого он тихо уселся в кресло, что стояло поближе к камину и подальше от кровати с тем, чтобы еще раз обдумать пришедшую в голову идею.
Он не может чувствовать боль от вызова, и Темный Лорд этого знать не должен. Что ж, значит, придется снова изворачиваться. Не впервой, конечно, но как же все это надоело… Хуже гноя бубонтюбера. И уже не единожды, когда становилось совсем невыносимо и казалось, что сил больше нет, возникало горячее желание бросить все, послав к синим пикси и Дамблдора, и Волдеморта, и всю эту школу в полном составе, но он не мог нарушить свое слово. Он обязан был шпионить, врать, выкручиваться и рисковать, потому что так обещал.
Обещал Дамблдору себя со всеми потрохами в обмен на жизнь и безопасность единственного человека, которым дорожил и которого сам же поставил под удар… С тех пор, как Дамблдор не сдержал обещания и Лили умерла, Северус больше никогда не ощущал себя живым. Несмотря на то, что он еще, к собственному большому сожалению, мог ходить, дышать, думать и существовать, каждый, кто хоть однажды имел несчастье общаться с ним, мог с уверенностью сказать, что он совершенно точно не жив. Слишком жесток, слишком расчетлив, слишком циничен и слишком холоден…
Слишком. Странное слово для смерти. Ведь после смерти ничего не бывает слишком. Слишком, чересчур, безмерно— это все слова жизни. Беззаботной, импульсивной, бьющей ключом и несущей своих счастливых обитателей шумным бурным потоком событий, чувств, желаний, эмоций и ощущений с огромной скоростью туда, где он, Северус, бывал лишь однажды и очень, очень давно. С ней. Рыжеволосая девочка с яркими зелеными глазами, в отличие от него, твердо стояла обеими ногами там, в многоцветном пространстве жизни, и ему всегда казалось, что она и есть сама Жизнь, та самая, что сверкая и смеясь зовет и манит, обещая тепло и счастье.
Но на его половине мироздания всегда, сколько он себя помнил, царили тьма и стужа. Смерть… Такой привычный с детства, родной и даже в чем-то уютный мир, переливающийся всеми оттенками черного. Здесь нет любви, ласки, добра или радости, здесь родители всегда заняты или раздражены, а дети совсем взрослые, самостоятельные, независимые и рано перестают плакать и жаловаться. У них нет друзей, да и потребности в дружбе нет тоже. Особенно заинтересованные в общении особи просто сбиваются в стаи по интересам и методично грызут тех самодостаточных, кому комфортно и в одиночестве. Он и сам рано научился огрызаться, защищая свое личное пространство, потому что это единственное личное, что у него было.
Всем без исключения, находящимся здесь, в Смерти, всегда хотелось хоть на пять минут очутиться по ту сторону этой вялотекущей речки мироздания, там, где было так тепло, светло, красиво и ярко, но переплыть речку было невозможно, а летать никто не умел. Но он знал, что точно когда-нибудь сможет взлететь и покинуть это место, ведь он волшебник. Тогда он еще не знал, как ошибается.
Лили тоже была волшебницей. Он понял это сразу. Обычная девочка не смогла бы так легко протянуть ему руку и забрать к себе, в Жизнь. И у него было счастье. Недолго, но было. И он был благодарен девочке с рыжими волосами за возможность подобное чувствовать. Чувствовать себя живым. Но Смерть неизбежно тянула обратно, соблазняя все новыми и новыми темными гранями. Одна ошибка, вторая, третья… И все. Он снова дома, привычно один, и пути обратно нет. Потому что больше нет той девочки, и некому больше подать руку. Но есть ее сын. С такими же зелеными глазами. Мальчишка, которого он поклялся защищать. Ради нее, не только из чувства долга и вины, которым успешно не дает увядать Директор, но и в благодарность за яркое, теплое, короткое счастье, за одну лишь тень которого можно было без сожаления отдать что угодно.
