Мы зашли в его кабинет. Да-да, тот самый, копии которого находились в том злополучном доме, как мне рассказал позже Алек. Знакомый запах сразу же обволок душу, согревая своим теплом.
– У тебя, наверное, накопилось много вопросов? – он прошел к столу и, взяв графин со стаканами, разлил янтарную жидкость. – Пока ждём Лютера, можем поговорить.
В голове и правда крутились тысячи вопросов.
– Расскажи всё. С начала.
Папа залпом выпил содержимое, налил ещё, а второй стакан протянул мне. Я приняла его, но даже ко рту не поднесла. Мне нужна ясность мысли.
– Начать, наверное, стоит с того, что я никогда не разделял взглядов Эдриана. Он хотел их выставить в благородном свете, так сказать, выдвинуть в качестве идеи светлого будущего. Только он никогда ни о ком не заботился, кроме себя самого. С годами власть настолько ослепила его, что алчность и бесчестие полностью завладели им. Эдриан перестал ценить главное достояние всех времён – человеческую жизнь, – он отвёл взгляд в сторону. – Самое отвратительное то, что все ему потворствовали, даже я, но недолго. Конечно, это меня не оправдывает, но я покинул Дюжину сразу же, как узнал обо всех его бесчинствах.
Мои глаза округлились.
– Ты был Хранителем?
– Да, звёздочка, и не горжусь этим, – задумчиво поболтал жидкость в стакане и отпил немного. – Тогда я, буквально, сбежал, потому что знал, что Эдриан просто так меня не отпустит, ведь всю сеть безопасности для Хранителей создал я. Тогда уже была доступна информация об одном утерянном корабле, способном впитать энергию Черного Солнца. Помимо Дуата существует ещё три таких места – Аару, Хеб-Сед и Атон. Я отыскал Осирис и настроил его, как когда-то настраивал Упуат. Пятьдесят лет потратил на то, чтобы постараться купировать последствия вмешательства Хранителей в жизнь людей по всей Солнечной системе, но было поздно. Что мог сделать я один против его армии Обработанных? Тогда мне встретился Лютер. Он собирал выживших с планет, потерпевших бедствие от рук Хранителей. Я поддержал его, ещё не зная, кто он такой. Правда мне открылась совсем недавно. Как оказалось, он был сыном Эдриана, но в то время, повторюсь, я этого не знал. Эдриан занял пост главного Хранителя и получил информацию о том, что один из его кораблей обнаружил странный предмет. Алекс, его правая рука, начал исследование и вскоре понял, что найденный предмет – артефакт. И таких вещей на планетах было немало. Однако, ни одна не могла дать Эдриану того, что он хочет – абсолютное бессмертие. Мифы ожили и началась охота. Как ковбои во времена Золотой Лихорадки, так и Хранители яростно искали хотя бы намек на предмет их желаний. Как это ни парадоксально, попался он мне. Имя ему – Философский камень.
Могли бы мои глаза расширится дальше? Нет, иначе выпали бы из орбит.
– Мы были в том доме, чтобы забрать этот камень… – растерянно произнесла я.
– Если бы я знал, что Лютер потащится туда, никогда бы не давал эту информацию. Я надеялся поймать Хранителей или Обработанных, а чуть не отдал Эдриану желаемое.
– Но почему ему нужна я?
– Алиса, девочка моя, я виноват. И, надеюсь, ты сможешь простить меня за ошибки прошлого, но иначе поступить просто было нельзя, – на него было больно смотреть. Ссутулился, опустил голову, боясь посмотреть мне в глаза.
Я подошла и, положив руку на щеку, взглянула прямо в глаза.
– Папа… что ты сделал?
– Ты должна была умереть, звёздочка, – мрачным тоном произнес он.
Казалось, что из-под ног исчезла земля. Чувствовала, что падаю, но папа вовремя подхватил мое ватное тело. Нечем дышать.
– Алиса! Открой глаза!
Под спиной почувствовала мягкую поверхность, до ушей доносился скрип кожи, а в нос ударил запах старой мебели вперемешку с алкоголем. Поморщившись, я распахнула веки, после чего меня всё-таки вырвало.
Прости, папочка, за ковёр…
– Звёздочка, отзовись, – тихонько прошептал он.
– Про-сти за ковёр, – с трудом выговорила, вытирая рот тыльной стороной ладони.
– Да бог с ним, ковром этим, – отмахнулся папа, заботливо осматривая меня, – ты в порядке? Что с тобой происходит?
– Да, наверное. Просто нервы в последнее время ни к черту – последствия действия сыворотки.
– Гм…
Папа задумался.
– Пап, расскажи, что было дальше, – попросила я, желая вырвать его из раздумий. – Почему я должна была умереть?
Он тяжело вздохнул и взял слово.
– Я встретил твою маму, когда был в бегах. Майя не просто была красивой женщиной, но и самой доброй душой во всей вселенной. Она поняла, что я не просто необычный человек, и приняла с открытым сердцем. Когда родился Тимур, мы не знали, что это так потрясающе – быть семьей! Через год после этого Майя снова была в положении, но беременность протекала плохо. В день родов твоя шея обмоталась пуповиной. Когда ты появилась на свет, было уже поздно. Дыхание отсутствовало, как и сердцебиение. Твоя мама потеряла сознание, а я… я был в отчаянии. Врачи метались, как перепуганные зайцы. Было страшно и до безумия хотелось все исправить. И я исправил.
– Как?