– Кир, иди, а…
– Индюшатинка, это я, – пропела тихо.
Он резко поднял голову, поморщился и, видимо, пожалел о том, что поспешил сделать это.
– О, рыжая… Оклемалась? – сонно пробормотал он.
– Оклемалась, – кивнула в ответ. – И тебе пора.
Неопределенное мычание меня лишь подстегнуло.
– Не вынуждай меня прибегать к тяжёлой артиллерии.
– Лис, не сейчас…
– Ты сам напросился!
Взяв с полки портативную колонку, врубила ее на полную громкость. Оттуда во весь голос запела Кэти Перри с песней про инопланетянина.
– РЫЖАЯ!!!
– Подъем, бухарик!
– Догоню – убью! – пригрозил русый, поднимаясь с кровати.
Не дожидаясь расправы с его стороны, быстренько помчалась в сторону зала, слушая тяжёлые шаги позади. Забежав внутрь помещения, сделала большую ошибку, обернувшись, потому что Алек тут же сбил меня с ног, заваливая на маты. Но вместо того, чтобы разразиться праведным негодованием, в голос заржала. Сначала он непонимающе пялился на меня, а потом подхватил заразительный смех.
– Лиса, блин, у меня жесткое похмелье! Чего тебе нужно-то? – пробормотал Алек, когда встал сам, а после и мне подал руку, помогая подняться.
– Помнится, ты хотел научить меня «бить по-настоящему»!
–Что, сегодня?
– Не сегодня, а сейчас! – вцепилась в руку и повела к груше.
– Рыжая, я же даже не одет…
– Ты покажи, что к чему, а я пока буду грушу колотить. Когда оденешься, я уже разомнусь и буду готова.
– Готова?
– Ну да, навалять тебе! – мило улыбнулась ему, на что друг, ухмыляясь, покачал головой.
– Бедный мат… Твоя спина ему сегодня будет сниться, – сокрушенно произнес он.
– Это мы посмотрим! – крикнула вслед удаляющемуся Алеку.
Азы я немного знала, потому что в интернате требовали, чтобы мы были заняты до ужина. Свободные места были только в секциях бокса и плавания. Хлорку я на дух не переносила, так что оставалось научиться колотить грушу. В принципе, я бы тут и сама справилась, но не хотелось оставлять Алека наедине с его горем. Мозгоправы, оказывается, не ошибаются еще в одном утверждении – чтобы справиться с горем, нам нужно переключиться. Найти того, кто будет в нас нуждаться, направив свое горе в другое русло – заботу. В таких случаях обычно дарят щенков и котят… Что ж, ради такого дела могу и щенком побыть!
Я уже намотала бинты и надела перчатки. Встала в стойку и стала наносить четкие короткие удары. «Кросс», кажется, называется такой удар. Помогает держать концентрацию.
Бить всегда на выдохе.
Удар вправо.
Удар влево.
Выпрямиться.
Вдохнуть.
Хук за хуком обрушивала удары на многострадальный снаряд, пока в голове не возникла картинка. Моя комната на Анубисе в ярких цветах… Лютер просит показать мою программу…
Какого черта?
Это же был бред, навеянный Эдрианом!
Помотала головой, пытаясь стряхнуть гадкие воспоминания. А к горлу вновь подступила тошнота.
– Неплохо!
Услышав голос за спиной, резко развернулась и не успела убрать руку, которой замахнулась. Алек оказался шустрее – он перехватил ее и завел за спину, развернув меня обратно.
– Но я быстрее.
Парень отпустил меня и как-то странно посмотрел.
– Что? – не выдержала я.
– Лис, о чем ты сейчас думала?
– К чему вопрос?
– Я думал, ты эту грушу просто выбьешь из крепления, а этого не удавалось даже Лютеру. А ведь он лучший боец! Управляешься ты со снарядом отлично, значит, раньше уже боксировала. Из этого вытекает два вопроса – о чем ты думала и на кой тебе я тут нужен?
Со свистом выдохнула и убрала налипшие на потную шею и лоб волосы.
– Я хотела вытащить тебя из запоя, – честно ответила ему. – Алек, я понимаю, что ты с Ником провел гораздо больше времени, чем я. Возможно, он был для тебя даже больше, чем другом… И я бы хотела сделать что-то, что отвлекло бы тебя от мрачных мыслей. Знаю, времени прошло катастрофически мало, но пообещай, что перестанешь изводить себя. Мне больно видеть тебя таким. Мертвым твоя скорбь ни к чему.
– Как и живым твоя злость, – жестко ответил он.
Я опешила. Он ни секунды не задумывался над ответом. Просто попал в точку. С первого раза.
– Да, ты прав. Я злюсь. Злюсь от того, чего не в силах изменить, на что не в силах повлиять. Беспомощность меня убивает.
– И ты решила, что избиение груши тебя спасет? – без тени усмешки спросил он.
– Нет, – помотала головой, грустно улыбаясь, – но, хотя бы, очистит разум от безумных мыслей, догадок.
– Это каких же?
– Что папа от меня отказался.
Лютера не было три дня. За это время я уже успела несколько раз накрутить и успокоить себя. Алек пытался отвлечь меня выпивкой, но, почему-то, сейчас Я считала это неуместным. Со мной такое впервые, если честно, но я решила, что нужна трезвая голова. Нервы давали о себе знать – даже пару раз притошнило, и это еще одно скотское последствие от сыворотки. Кира связывалась с Лютером в последний раз вчера, но это были, скорее, переклички особыми фразами. Так они общались, не боясь, что сигнал перехватят. Я хотела ее попросить объяснить, как работает их система общения, чтобы самой связаться с ним, но… не смогла! Да, я могу взломать любую систему защиты, но неспособна понять простейшие кодировки. Парадокс какой-то…