– Философский камень обращает любой металл в золото, а своему носителю способен даровать вечную жизнь. Но что он может сделать с мертвым? И он смог вернуть нам тебя.
Снова появилось ощущение, что связь с реальностью потерялась, но я стойко цеплялась за отголоски разума, что твердили мне оставаться в сознании.
– Папа… я… во мне…
– Методом облучения и внедрения веществ в организм, я уничтожил камень, распылив его в твоих клетках. Ты впитала его мгновенно, а в следующую секунду закричала.
Повисла тишина.
Вот и сложилась картинка. Точнее – одна из картинок. Лютер подозревал, что главному Хранителю нужны не только мои навыки. Но как Эдриан узнал об этом? Видимо, вопрос отразился на моём лице, потому что в следующую секунду папа дал ответ:
– Новости о чудесном «воскрешении» разлетелись быстро. Информатор Хранителей прознал об этом, поэтому нам пришлось бежать. Скрывались в разных временных отрезках, но этого было недостаточно. Переместившись в две тысячи четвертый год, мы думали, как можно оставаться в курсе событий и при этом не нарушать закон, чтобы не привлекать внимания. Тогда же устроились в отдел государственной кибербезопасности. Только спустя четыре года я понял, какая это была плохая идея. Хранители настигли нас и там. Майю и меня разделили. Твоя мама… Алиса, я даже не уверен, что она жива.
Слезы застилали глаза, а тело била дрожь.
– Тогда я сделал все, что было в моих силах, чтобы отвлечь Хранителей на себя. Но не мог оставить тебя. Я наблюдал за тобой издалека, а потом, когда ты начала проявлять способности к программированию, связался. Звёздочка, это я был твоим онлайн-учителем. И ты не представляешь, как я тобой горжусь.
Он хотел было обнять, но я отстранилась.
– Папа, где мама?
Он растерянно посмотрел на меня, словно, я спросила самую очевидную вещь на свете.
– Детка, я же уже говорил, что…
– Ты сказал, что не уверен, но хотя бы пытался ее отыскать?
Грусть и печать как рукой сняло, а на их месте поселилась злость. Никогда не думала, что буду испытывать нечто подобное по отношению к человеку, которого искала всю сознательную жизнь.
– Ты бросил ее. Бросил нас с Тимом. Знаешь, что нам пришлось пережить? – яростно зашипела я. – Ты вообще предполагал, хотя бы на миг, что с нами могло произойти?
– Алиса, я старался уберечь вас. Тебя.
– Плохо старался!
Я уже кричала на него.
– Все, что я слышу, это оправдания. А действительность заключается в том, что тот, от кого ты меня якобы прятал, нашел, что искал. Точнее – кого.
– Это уже не моя вина! Лютер не должен был допустить, чтобы ты пострадала!
– Лютер? Папа, что ты такое говоришь? Ты поручил защиту своего ребенка чужому человеку, который, ни сном ни духом не подозревал о твоих великих планах!
– Ты его защищаешь?
– Я его люблю!
Мои слова подействовали на папу, как смачная пощечина. Он дернулся и в его глазах явно угадывался страх.
– Ты знал, что Эдриан использовал бывшую любовь Лютера, чтобы разобраться со мной? Знал, что он промыл мне мозги?
– Я понимаю, ты злишься…
– Нет, ты не понимаешь! – крик постепенно переходил в истерические вопли, отдавая головной болью. – Я всю жизнь пыталась найти способ вытащить вас с мамой из самого страшного места на земле. А когда наконец поняла, как это сделать, за мной пришли Хранители и Лютер, буквально, отбил меня у них. Мне вживили «сколопендру», которую вытаскивать было ой как неприятно! За Тимом следят уже которую неделю, я его даже увидеть не могу! Ты меня обучал программированию, но знаешь, что самое паскудное? Тот, от кого ты скрывал свои навыки, вытащил их из меня, превратив мозг в кашу! Я чудом осталась с разумом! Ты даже представить себе не можешь, через что я прошла.
– Алиса…
Папа протянул руку, но я ее отбила.
– Нет! Я не договорила! – перевела дыхание, и, борясь с заиканиями, продолжила: – И, знаешь, кто был рядом со мной все это время? Команда, ставшая семьей. В том доме, от рук Анны, погиб один из самых замечательных людей во вселенной! Это был Ник. И его кровь на твоих руках! Если бы не ты со своими планами и амбициями, он был бы жив сейчас.
– Милая, я и не знал, что все настолько плохо. Лютер ни о чем таком не докладывал мне.
Докладывал? Он сейчас серьезно?
Я смотрела на него и не узнавала.
– Папа, – я произнесла это слово, ощущая противную горечь во рту, – скажи, чем ты лучше Эдриана?
Он молчал.
Скептически хмыкнув, шмыгнула носом и встала с кожаного дивана, направляясь к выходу. Стоя в дверном проеме, бросила через плечо:
– Если бы ты и вправду заботился не только о себе, не бросил бы жену и детей на произвол судьбы.