Я одна. Теперь можно не притворяться. За последние минуты мой мир перевернулся, окрасился новыми красками и превратился в тлен. Я прошла к кровати, взяла подушку, села и зарылась в нее лицом, после чего из груди вырвался рев безнадежно раненного зверя, которому только и остаётся, что истекать кровью.
У меня под сердцем малыш. Мой ребенок.
Вот только теперь исчадие по имени Эдриан хочет забрать моё будущее. Он дождется пока ребенок появится на свет, а потом использует меня «по назначению», что, скорее всего, будет фатально. А что станет с малышом? Зачем он Эдриану?
В дверь постучали.
Так смешно.
Я в плену, но мне дают видимость того, что вроде как нахожусь в гостях.
Нервный смешок немного погасил истерику. Утерев слезы и сопли, сказала, чтобы входили. Следующее, что вырвалось из моего рта, было ругательством.
– Пошла на хер отсюда, мразь!
На пороге стояла Милана.
– Ну-ну, Алиса. Не сотрясай воздух понапрасну, – она победоносно улыбнулась. – Я тебе сменную одежду принесла. Эдриан ждёт тебя через полчаса в своем кабинете. Будь душкой, не расстраивай его.
– Мне глубоко плевать на его чувства.
Милана медленно двинулась ко мне, недобро улыбаясь.
– Девочка, не беси меня. Я могу придушить тебя за минуту. Подохнешь и ты, и твой нерожденный отпрыск.
– Ну попробуй, тва…
Не успела я договорить, как лицо обожгло пощечиной. Хлесткий звук распространился по комнате.
– Я тебя предупредила. Одевайся и топай туда, куда тебе сказали, – прошипев мне это в ухо, она прошла к выходу и с грохотом захлопнула за собой дверь.
Мразь конченная!
На кровати заметила стопку одежды и пару балеток. Просторная туника с длинным рукавом и лосины пришлись в пору, как и обувь. Как они узнали мой размер, непонятно. Хотя, отец Лютера упоминал какой-то сканер…
Открыв дверь, обнаружила за ней двоих болванчиков, которые молча указали направление, а затем зашагали – один впереди, а второй следом за мной.
Кабинетом называлось помещение, которое на Анубисе занимал спортивный зал. Слишком жирно для подкаченной амбициями задницы Эдриана. Внутри оказалось… сдержанно. Ну хоть не из золота всё – и на том спасибо. Но меня раздражало буквально всё, потому что… большая часть обстановки была бесячего белого цвета, как в больнице. Если не белого, то серого. Психушка какая-то.
– Алиса! Проходи, пожалуйста!
Эдриан, сидевший до этого за письменным столом, прошел до обеденной зоны, находившейся ровно посередине. Столик на четыре персоны был сервирован для двоих. Рядом тележка с едой, на которой блюда закрыты хромированными крышками. Мужчина любезно отодвинул стул, приглашая сесть. По мере моего приближения, лицо главы Хранителей становилось более суровым. А когда он задвинул за мной стул, его руки легли на мои плечи, отчего я сжалась как снаружи, так и внутри. Его прикосновения пугают меня до чёртиков. Руки чуть сдавили плечи, а сам он наклонился и заговорил у уха:
– А теперь скажи, дорогая, кто посмел тебя коснуться?
От его тона хотелось сбежать в соседнюю галактику, найти пещеру и, посыпая голову пеплом, молиться, чтобы этот человек никогда меня не нашел, но я здесь. И как бы мне не хотелось ответить, я понимала, что он накажет Милану. Я хотела этого, но в то же время понимала, что ему доставляет удовольствие видеть чужие страдания. Да и с этой сукой у меня свои счёты.
– Я… мне…
– Можешь не отвечать, – его руки исчезли с моих плеч, и я облегчённо выдохнула, как он щёлкнул пальцами и сел напротив, расстегнула пуговицы пиджака.
К нам зашла Милана.
– Покажи запись за сегодня, – приказал Эдриан.
Нехороший холодок пробежал по телу.
– Сэр, но…
– Ты смеешь мне перечить? – тихий вкрадчивый тон не сулил ничего хорошего.
Девушка бросила на меня испуганный взгляд. А чего она, собственно, хотела, оставляя
Она коснулась виска и из глаз сформировалась голограмма. И там четко видно, что и как она сделала. Эдриан молча встал, застегнул пуговицы пиджака и походкой, полной кошачьей грации, двинулся на Милану. Она стояла, как вкопанная, но в глазах застыл первобытный страх. Мужчина остановился позади нее, приглаживая волосы Миланы. Движение прекратилось у шеи, после чего он резким движением – одна рука на затылке, а другая на подбородке – свернул ей шею.
Громкий и отвратительны хруст заставил меня коротко вскрикнуть, закрывая рот ладонями. Но больше всего меня напугало не само убийство, а то, как Эдриан смотрел на дело рук своих – беспристрастно. Хладнокровно. Мороз по коже не заставил себя долго ждать, а понимание того, что отсюда живой мне никогда не выйти, пришло раньше, чем Обработанные убрали тело девушки.
***
Анубис