– Да, Дьяков, я отлично помню, на что способно это чудовище, – похолодевшим тоном отозвался Мордекай, с уколом в груди вспоминая предсмертную агонию жены и дочери. Алекс, ученый Эдриана, выпытывал у мужчины местонахождение беженцев с Гетана, но тот молчал. Тогда главный Хранитель отдал приказ, и по венам двух самых значимых для Мордекая людей потекла кислота. Их крики и слезающая плоть с кости до сих пор навещают главу Новой гавани по ночам. – Но ведь вопрос в другом, не так ли?
– Нам нужны бойцы, способные сражаться, – заявил Лютер.
– Тогда станция останется беззащитной, – сказал один из советников.
– Об этом можете не переживать, – Павел достал из-за пазухи небольшой чехол, размером со спичечный коробок. – Здесь чип, который можно установить на станцию, и тогда она станет невидимой для любых следящих устройств. Алек и ваши советники смогут заняться вопросом управления, пока мы с боевыми отрядами зачистим Упуат.
– Так, ты все-таки нашел его, да? – Мордекай заглянул в глаза друга.
Павел поздно подоспел на помощь нынешнему главе Новой гавани. Его семья уже была мертва. Тогда Дьяков пообещал, что наступит день, и любимая жена и дочь будут отомщены. Он поведал страдающему от невосполнимой утраты мужчине о своих планах по свержению Хранителей. И тот поверил. Вместе они стали помогать беженцам, а потом и вовсе становились костью в горле у Эдриана, пока Павел не повстречал Майю. Тогда же, на одной из разрушенных планет, он наткнулся на Философский камень, и рассказал о нем Мордекаю. Что искал его многие годы, чтобы заполучить раньше Эдриана.
– Да, друг мой, нашел. Более того – мне удалось его использовать, – видя недоверчивый взгляд пронзительных серых глаз, он пояснил: – С помощью него я спас от гибели свою дочь еще во младенчестве. И теперь она у Хранителей.
Мордекай невесело усмехнулся.
– Знаешь, Паша, ты никогда не умел обращаться с дорогими вещами, – он помотал головой и, посерьезнев, добавил: – Твою дочь мы спасем. Можешь не переживать. Ведь, семья – это самое ценное, что у нас есть. Только вот не пойму, – лидер повстанцев перевел взгляд на Лютера, – с какого перепугу ты тут навязался?
– С такого, что эта девушка дорога не только Павлу, – холодно ответил мужчина.
Сероглазый понимающе кивнул.
– Мы созовем всех, кто будет согласен, а таких будет немало – это я вам гарантирую, – и нехотя добавил: – правда, это займет некоторое время.
– У нас его нет! – зашипел Лютер.
– Я понимаю твои стремления, доблестный рыцарь, но твоей принцессе не жить, да и нам тоже, если сунемся в таком составе на Упуат. Ты хоть представляешь, где он находится? Как давно ты интересовался делами своего отца?
Лицо Лютера удивленно вытянулось. Присутствующие люди из Новой гавани стали перешептываться. Однако, недовольства или подозрения от них не исходило. Только чистое любопытство. Лютера они знали и уважали.
– Да, я знаю, кто ты, – Мордекай сложил руки на груди, – но осуждать или принижать тебя не собираюсь. Видел не раз, что твои поступки говорят громче любых обещаний Хранителей.
Лютер в глубине души всем сердцем проникся к этому человеку. Надо же, за полтора века ему еще удается удивляться людям и их справедливому суждению.
– Каких обещаний? – удивился он.
– Таких, что Хранители гарантируют всем и каждому процветающее будущее, уважаемую работу и высококлассное жилье. По сути, говорят, что любой примкнувший станет элитой общества. Но на деле это выглядит разительно иначе, – лицо Мордекая потемнело, а голос понизился. – Все, кто купился на эту уловку, теперь или хранятся в виде органов, или сверкают ледяными глазами Обработанных. Лишь единицы, которые обладают туго набитым кошельком, удостоились чести быть среди элиты. Но и они ошибаются, ведь этот выродок не станет делиться своими богатствами и бессмертием с кем-либо еще. Ибо тогда он потеряет единственное, что дает ему смысл жизни – власть. И сейчас, когда он получил доступ к абсолютному бессмертию, я искренне недоумеваю, господа, почему мы еще живы.
Тут было, над чем подумать. И правда – почему Эдриан бездействует? Он прекрасно знает о местонахождении всех баз беженцев, как бы хорошо они не скрывались. От мысли, что Алисы может уже не быть в живых, внутри у Лютера все сжималось от страха, но внешне он оставался спокоен. Но, раз они все живы, надежда еще есть. Осталось только подготовиться к финальному рывку.
– Мы не можем позволить стать ему богом, – бормотал про себя Павел, но друг его услышал.
– Не переживай, Паша, ведь, не зря же говорят: «Хороший бог – мертвый бог»! – Хохотнул Мордекай. – А раз он жив, то бог из него пока никакой.
Упуат