– О, милая, – жуткая улыбка исказила красивое лицо, – Не расстраивайся. Ты послужить великой цели. И если вдруг случится чудо и ты выживешь, то тебя ждёт промывка мозгов, после чего ты станешь послушной девочкой у меня на службе.
К концу его слов два болванчика подхватили меня под руки и поволокли в каюту. Почему поволокли? Да потому, что шок и неверие, завладевшие мной, полностью парализовали тело, делая его непослушным. Только в каюте, в полном одиночестве, до меня начал доходить весь ужас происходящего. Я пыталась успокоиться, но выходило скверно. Поэтому мне оставалось лишь нервно мерить помещение шагами, заламывая пальцы, периодически вскидывая руку к животу. Мысли метались в беспокойном потоке, а внутренний монолог был обращён к единственному существу, способному меня выслушать.
«Я не могу дать ему разлучить нас. Нет. Я этого не допущу. Нет. Слышишь? Если чуда не случится, то у нас только один путь. И пусть он чудовищный, но я не могу позволить тебе появиться на свет, пока им правит монстр. Мы никогда ему не достанемся».
В какой-то момент я почувствовала слабость в ногах, а в следующее мгновение реальность пошатнулась. Мысль о том, что в еде мог быть транквилизатор, пришла слишком поздно. Держаться за сознание было все труднее, и я сделала последнее, что могла – обратилась к своему сокровищу:
«Прости, малыш. Если это последний наш миг вместе, то знай – я была счастлива весь этот месяц, осознавая, что ты здесь. Знай, что твой папа – лучший человек на свете. Он придет за нами, рано или поздно. Я теб…»
***
Лютер чувствовал, что время утекает сквозь пальцы. Месяц – слишком долгий срок для подготовки. Его терпение начало сдавать позиции, когда Мордекай и Павел с восторженными выражениями на лицах показались на мостике Осириса.
– Паша, ты отлично поработал!
– Деки, я же и разработал их систему защиты, если позабыл.
– Да нет, не забыл, – ухмыльнулся мужчина, отчего вокруг серых глаз собрались морщинки. – Скажи уже, а то у будущего зятя нервы сдают.
Лютер лишь фыркнул на снисходительное замечание со стороны главы Новой гавани.
– Лютер, мы нашли Упуат, – он двинулся к Павлу, будто это могло приблизить его к цели. – Защита снята, и они об этом не знают. Но нужно действовать аккуратно. Если что-то пойдет не так, погибнем мы все. Обработанные гораздо сильнее и выносливее обычного человека. Нам не под силу с ними справиться.
Глаза Лютера опасно сузились.
– Как хорошо, что я никогда не промахиваюсь, да?
Мордекай ухмыльнулся и понимающе кивнул.
Вскоре после этого разговора Осирис приблизился к Упуату на довольно близкое расстояние. У каждого корабля есть слепая зона, и все присутствующие о ней знали. Для приборов Осирис, и следовавшие за ним корабли повстанцев, были невидимы. И все благодаря Павлу. Мужчина был полон решимости спасти свою дочь, а заодно и поквитаться со старым врагом. А ведь когда-то они были друзьями, чьи идеи и замыслы были чисты. Или это только так казалось? Может, Эдриан всегда был властолюбивым тираном, а новые возможности лишь больше открыли эти черты характера?
Павел стоял напротив зеркала и раковины, застегивая браслеты на руках. Эти устройства помогали ему не раз одержать победу при близком контакте с противником. Дополнительная сила ему понадобится. Смотря на отражение в зеркале, он критично оглядел отросшие черные волосы и потухшие карие глаза. Острый нос недовольно дернулся, а волевой подбородок под движениями нижней челюсти заходил из стороны в сторону.
Интересно, а узнала бы его Майя сейчас? Они столько лет провели порознь друг от друга. Воспоминания неприятно кольнули его – слова Алисы тронули до глубины души. Прокручивая в голове их последний разговор, Павел корил себя, что не признался сразу. Дочь его, возможно, никогда не простит за это. Может даже возненавидит.
***
Лютер связался с Алеком, который оставался в Новой гавани вместе с Кирой и братом Алисы. У мужчины созрел план, который должен выручить их в случае провала первой попытки. Конечно, он старался отметать мысли о поражении, но все же нужно оставаться реалистом. Слишком много переменных, которые могут подставить под удар всю операцию. Он уже раз поступился внимательностью и взял на борт шпиона. Хорошо, что сделка была честной и Алек с Кирой сумели обезвредить взрывчатку, а врачи Новой гавани провели Тимуру и Дмитрию соответствующую операцию.
Решение, которое Лютер принял еще во время переговоров с военачальниками отрядом повстанцев, теперь возымело действие. И хотя он должен был испытывать по этому поводу грусть и тоску, на душе наоборот – становилось светлее и легче. Значит, он все делает правильно.