– Алиса! – чьи-то горячие ладони подняли мое лицо, аккуратно убирая пряди волос назад. – Посмотри на меня!
Сквозь собственные мысли и горе я не обратила внимание, кому принадлежал голос. С трудом раскрыла веки и посмотрела перед собой.
Чтоооо???
Дыхание сперло, а рот раскрылся, желая высказать все, о чем я думала сейчас. А сказать хотелось многое. Точнее – обматерить хорошенько, чтобы впредь даже не помышлял о подобном.
Но я лишь улыбнулась, как самая счастливая идиотка в мире.
А, может, это все – всего лишь галлюцинация? Может, мне все это привиделось? Даже если и так – плевать. Хотя, есть способ проверить…
– Вот так, моя хорошая, – черные глаза с любовью смотрели на меня, а я…
Бац!
Звонкая пощечина оставила на небритой щеке четкий розовеющий след. Лютер даже не шелохнулся.
Вот и проверила!
– Это тебе за то, что заставил поверить в твою смерть!
Бац!
– А это за то, что так долго спасал меня!
Его губы разъехались в самой сексуальной улыбке на свете. Не в силах больше сдержать свои эмоции, яростно впечаталась в его губы своими, жадно поглощая его без остатка. А когда, наконец, оторвалась, он с наглой ухмылкой на лице спросил:
– А это за что?
– За то, что ты есть у нас.
Лютер всматривался в мое лицо, пытаясь отыскать там хоть толику опровержения, но его там не было. Он понял, что Эдриан не лгал, и я действительно ношу под сердцем его ребенка.
– Не, ну вы посмотрите на них! – раздался в другом конце коридора шутливо-поучающий голос Алека. – И пусть весь мир рухнет, пока вы тут телячьи нежности разводите, да?
– Я его прибью, – прорычала я.
– А я помогу, – злорадно вставил Лютер.
– Лучше просто не мешай, – поднимаясь, парировала в ответ.
Осознание того, что все живы-здоровы придало мне сил. Я медленно двинулась в сторону Алека, который уже шел мне навстречу, а когда мы встретились, сгреб в охапку и закружил.
– Оххх, как же я соскучился!
– От-пус-ти, – пропищала я. – Задушишь, медведь!
– Ой, прости, – он виновато посмотрел на меня. – Забыл, что ты теперь у нас малоприкосновенная.
Заговорщицки подмигнув, Алек обратился к Лютеру:
– Босс, надо поторопиться. Мордекай жаждет крови, а его военачальники уже захватили Гиперион.
– Гиперион? – повторила я, непонимающе глядя на русого.
– Да, это космическая станция, принадлежащая Хранителям, – пояснил Лютер, а потом обратился к Алеку: – Дождемся Павла, и тогда можно начинать.
– Папа тоже здесь? Что начинать?
Я растерянно смотрела то на одного, то на другого. Лютер посмотрел на меня хмуро, а Алек – предвкушающе.
– Мясо, детка. Мясо.
Нервно сглотнула, а русый расхохотался, из-за чего получил локтем в бок от меня. С той стороны, откуда пришел Алек, показался мужчина лет тридцати пяти-сорока. Я напряглась, но парни, стоящие рядом со мной, были расслаблены. Значит, не враг. Когда он подошел ближе, я рассмотрела серые глаза в обрамлении темных ресниц. Короткая растительность на лице и стрижка с выбритыми висками добавляла ему брутальности. Серьезно – если бы я где-то на улице встретила такого, обходила бы десятой дорогой. Встретившись со мной взглядом, он дружелюбно улыбнулся и протянул руку.
– Алиса, здравствуй. Меня зовут Мордекай. Я друг твоего отца.
– И глава Новой гавани, – добавил Лютер, когда я пожала руку бывшему незнакомцу.
– Паша сейчас подойдет – он блокирует корабль Алекса, – на имени ученого мне показалось, что взгляд Мордекая стал жестким. Все дружелюбие пропало с его лица, уступая место жестокости.
Подозреваю, что с мерзким ученым у него свои счеты. Я невольно сделала шаг назад и тут же об этом пожалела.
Все произошло слишком быстро, но для меня это было словно покадровая демонстрация. Сзади за талию обхватили руки, облаченные в костюм, а к горлу приставили что-то острое и холодное. Мужчины, стоящие передо мной, выхватили оружие, которое находилось у них в кобуре.
Тут же выматерившись про себя, я испытала самый настоящий страх, ведь, всего дин короткий рывок, и две жизни будут прерваны. Эдриану больше нечего терять…
– Не так быстро, господа, – раздался над ухом ненавистный голос главного Хранителя.
Да когда ты уже сдохнешь!?
Я видела, как на лице Лютера отразилась досада вперемешку со злостью. Алек просто испепелял взглядом Эдриана. Они вернули оружие в кобуру и подняли ладони в капитуляционном жесте. Только Мордекай оставался холоден, как февральский ветер. Он сделал полшага в сторону, не сводя при этом уверенного взгляда с меня, после чего кивнул.
Легкий свист.
Лезвие у горла чуть дернулось, выпуская струйку крови, стремящуюся вниз по горлу.
Хватка Эдриана ослабла, а сам он рухнул навзничь.
Лютер подлетел ко мне мгновенно, на ходу доставая из разгрузочных карманов стерильную повязку. Я же не видела никого и ничего вокруг, цепляясь за глубину черных глаз, в которых проскользнуло… облегчение? Меня хорошенько так потряхивало, пока я не увидела его спокойный взгляд.
– Как она? – папин обеспокоенный голос окончательно вывел меня из прострации.