Он стоял вроде рядом, но я его не узнавала – суровое выражение лица, прямая спина, а в руках, предположительно, винтовка, только она отличается от стандартной снайперки. Опять же, предположу, что это оружие будущего. Лютер ему что-то ответил, не отрываясь от обработки раны, а моя челюсть уже болталась где-то в открытом космосе.
Папа утвердительно кивнул и опустился рядом со мной так, что наши глаза оказались на одном уровне. То, что я в них увидела, напугало и вселило животный страх. Повторю – я его не узнавала. Это было лицо папы. Моего любимого папочки, которого я так жаждала найти и освободить, но сейчас… передо мной находился хладнокровный человек, который, я подозреваю, и выстрелил в Эдриана.
– Детка, почему ты так смотришь на меня? – его голос мягок, но лицо неизменчиво.
Я промолчала, продолжая вглядываться в знакомые черты.
Кажется, это называется шоком?
Наверное…
Потому что иначе свое оцепенение я не могу объяснить.
Папа понимающе кивнул и с уже знакомой заботой в глазах обратился ко мне:
– Звездочка, ты понимаешь, что произошло?
Кивнула в ответ.
– Ты знаешь, что это было необходимо?
Снова медленный кивок.
– Ты меня боишься?
Столько боли и страданий в одном вопросе. Я видела убийства и ранее, но теперь это совершил не враг, а папа. Он убил человека, пусть и самого опасного, гнусного и отвратительного. Но это же мой папа!
Да, это он.
Он сделал это, чтобы защитить меня. Спасти.
И он спас. Он пришел за мной, за нами, и спас. Хладнокровно застрелив главного Хранителя. Я осознавала, но боялась принять то, что мой папа – убийца. Что ж… Я не буду лукавить и ходить вокруг да около – представься мне подобный шанс, не колеблясь, всадила бы нож в глотку Эдриану только за одну мысль о том, что он собирался сделать со мной и малышом.
Теперь я по-другому смотрела на папу. Я долго его винила в том, что он бросил жену и детей на произвол судьбы, но…
Но сейчас он сделал то, что не удавалось никому за последние десятилетия. Месяц – самый ужасный, надо признать -, который я провела на Упуате, дал мне возможность переосмыслить свое отношение ко многим вещам. И про папу я тоже думала. Не один раз. И в каждый из них приходила к выводу, что у него просто не было выбора.
– Нет, – наконец ответила ему, повиснув на шее.
Вдохнув родной запах винила, я расслабилась.
Правда, ненадолго, потому что из кабинета Эдриана раздался душераздирающий мужской вопль.
– Что это? – притихшим голосом спросила я у всех.
– Это Алекс, наконец-то, сам стал предметом опытов.
И тут я заметила, что среди нас нет Мордекая. Насчет личного, выходит, я была права. Немой вопрос отразился на лице, потому папа пояснил:
– Несколько лет назад Алекс, по приказу Эдриана, на глазах Мордекая убил его жену и дочь.
Корабль изрядно тряхнуло, а Алек посмотрел на наручные часы.
– Так-с, народ, это сработал первый заряд. Через каждые тридцать секунд будет взрываться по одному, так что нам пора убираться отсюда.
Лютер помог мне подняться, а папа направился к кабинету уже бывшего Хранителя, который невидящим взглядом смотрел в стену. Даже теперь не могу поверить, что его больше нет. Неужели… Неужели все цели достижимы? Неужели теперь можно жить спокойно, не опасаясь погони или расправы? Когда я посмотрела в безжизненное лицо тирана, по лбу которого стекала тонкая струйка крови, лишь улыбнулась собственным мыслям.
Да, теперь все будет по-другому.
Мы шли по пустым коридорам, что немало удивило и я задала соответствующий вопрос.
– У Обработанных был один маленький, но существенный изъян, – начал пояснять Алек, – их мозг просто отключается, если воздействовать на него определенным излучением. Павел помог нам настроить звуковую волну, которая поразила бы только Обработанных. Мы применили ее практически сразу, как только система оповещения замолкла.
Мы добрались до стыковочного шлюза, как за спиной послышались ругательства и нечленораздельное мычание. Я обернулась и нервно хихикнула от увиденного: папа и Мордекай тащили связанного ученого, который что-то убедительно мычал в кляп. Видя это тощее беспомощное тело, не могла не отметить, что меня передернуло от воспоминаний. Отвратительный человек заслуживает такого же отвратительного конца.
Корабль снова затрясло, но уже сильнее.
– Еще три раза должно бахнуть, – пояснил Алек. – Последним взорвется резервуар с кислородом, так что поторопимся.
К Упуату был пристыкован Осирис, на котором пять человек устроились в комфортных креслах в рубке управления, а пленник остался связанный и зафиксированный в грузовом отсеке.
– Пристегнуть ремни. Мы покидаем орбиту Черного Солнца, – объявил папа, запуская двигатели.