Верон и Иолай снова замолчали. Иолай то и дело посматривал на гераклида, словно ожидая его реакции. Когда якобы погиб отец Верона, Иолая еще и на свете не было, поэтому он его не знал, однако, судя по всему, камирутт рассказывал своему другу больше, чем от него можно было ожидать. Верон не то чтобы скрытный, просто в большинстве случаев предпочитает слушать, а не говорить, даже если и хочет вставить слово-два. По крайней мере, именно такое у меня сложилось о нем впечатление. Видимо, наедине с киборгом он ведет себя иначе, а может, он просто раньше был посговорчивее.
Тишину все же прервал Верон:
– Так что все же случилось между вами?
– Ну, скажем так, как-то раз они с его дружком поймали меня, чтобы провести эксперименты. Он, видите ли, решил, что умнее всех тех, кто пытался разгадать тайну моего бессмертия до него. Даже умнее меня. Но ошибся.
– Что случилось потом?
Конечно, я мог рассказать им все в подробностях, что со мной делали, и какой Нерос на самом деле больной на голову, стремящийся в вечной жизни, но Верон это должен был понимать и так, видя, на что тот пошел только ради одной мести. Если это не показатель, тогда я не знаю что.
– Я его убил, – коротко сказал я. – То есть, как я уже сказал, думал, что убил, а он все это время желал мне отомстить. Как я, понял, вы его оба знаете?
– Я не совсем… – протянул Иолай.
– Дайте-ка угадаю. Он отец Верона? – прозвучало, как утверждение.
– Ты знал?!
– Нет, – слукавил я. – Просто сложил два и два. Он камирутт, да и вдобавок гераклид. Хотя я никогда до этого не слышал, чтобы в одной семье было два черноглазых, – заметил я. – Редчайшая редкость.
Гераклид – это, можно сказать, случайное изменение гена, то есть родиться черноглазым может любой, хотя все же у некоторых рас подобных случаев в истории зарегистрировано не было, например, у людей, хотя подобным могут похвастаться даже дэбелы и танэки.
– Что верно, то верно, – подтвердил Иолай. – Не могу поверить, что это был Нерос, его уже лет сорок считают погибшим.
– И как же он официально умер? – поинтересовался я.
– Думаю, будет лучше, если Верон сам все расскажет.
Верон все еще сидел с задумчивым и немного ошеломленным видом. Не удивительно, на него столько всего навалилось за такой короткий период времени. Оказалось, что его отец жив, а в его исчезновении косвенно был виноват я. Почему косвенно? Потому что Нерос был жив и свободен, но сам решил оборвать все контакты с сыном.
– Считается, – заговорил Верон, чуть помолчав, – что он был на Сурусуве по каким-то делам и серьезно повздорил с неизвестным человеком. Этот человек вроде как не захотел в чем-то уступать. Через несколько дней он позвал отца на заброшенную фабрику, якобы чтобы вновь попробовать договориться без посредников и лишних глаз. Отец, Нерос, как и я был гераклидом, и довольно умным, поэтому сразу понял, что это ловушка, поэтому с собой на встречу в качестве охраны он взял нескольких виросусов. Естественно, отец не ошибся. Была довольно серьезная стычка, в которой, по официальным данным, и погиб Нерос. Потом сурусы, чтобы скрыть факт преступления, якобы сбросили его тело в один из боковых кратеров вулкана, на котором стоял другой, действующий завод, то ли металлургический, то ли еще какой.
– В этой истории полно нестыковок, – сказал Иолай, когда Верон замолчал и явно не собирался продолжать. – Например, если они хотели скрыть свои преступления, почему уничтожили только тело Нероса, при этом бросив всех остальных посреди двора? И еще: кто был тот мистический человек? Хотя этот вопрос, думаю, уже отпал.
– Неплохо историю перекрутили, – прокомментировал я. – Все было совсем не так.
И я все же решил рассказать, как было на самом деле. Почти. Я не соврал, просто утаил детали. Я рассказал про то, как меня поймали, как несколько недель держали взаперти, как пытались пытать и изучать, слишком поспешно и нетерпеливо, как я нашел в шкафу мальчика, как была драка, убийство виросуса Гонсала, а также «убийство» самого Нероса. Иолай слушал с интересом в глазах, Верон же будто вновь ушел в себя, хотя было видно, как он напрягается и шевелит скулами, когда я упоминаю его отца.
– Да, все совсем по-другому, – сказал Иолай, когда я окончил. – А тот мальчик, которого ты упомянул…
– Как я понимаю, это был сам Верон. Глаза у него были зажмурены, так что я не знал, что он тоже был гераклидом, как и его отец.
– А ты знал, что это сын Нероса?
– Нет, – соврал я. Я это понял, как только увидел его черные волосы. – Откуда?
– Верон, а ты что-нибудь помнишь из этого?
Верон нахмурился. Ему явно вся эта тема было не по нутру, но он хотел знать правду, какой бы она ни была. Вряд ли он решит присоединиться к своему отцу, но если это произойдет, как, интересно, поведет себя Иолай? Останется с давнишним другом или встанет на защиту людей? А если Нерос будет шантажировать сына Марой и Костуном? Так или иначе, количество противников мне было не важно, сам не знаю почему, но больше всего мне хотелось спасти Мару.
