– Лишь отрывками. Я помню завод. Помню, как отец постоянно дарил мне игрушечное оружие, которое я ненавидел. Вроде даже помню белую палату с телевизором, но, возможно, тут я путаю воспоминания. Шкафа тоже не помню, как и разговор с тобой. Хотя… Помню, как меня несли по заводу, я вроде как проснулся на чьих-то руках и позвал папу. Потом все обрывается. Мне тогда было лет пять-шесть, поэтому я почти ничего не помню. Или просто не хочу вспоминать.
Обычно у камируттов очень хорошая память, некоторые уверяют, что помнят даже момент, когда они произносили первое осознанное слово, и неточные воспоминания Верона, относящиеся аж к возрасту пяти-шести лет, были странностью.
– Он же оставил тебе наследство? – спросил я.
– Да, но лишь пятьдесят процентов от всего капитала. Остальную половину он завещал какой-то там благотворительной организации или вроде того.
– Что за организация? – живо осведомился я.
– Я никогда особо не интересовался, – пожал Верон плечами. – А что?
– Полагаю, та организация была придумана для отмывания денег. Он ведь выжил, но при этом подстроил свою смерть. Оставив себе половину своего огромного состояния, Нерос мог жить припеваючи и использовать деньги, чтобы продолжать эксперименты и готовиться к настоящей войне.
Самое главное, что он должен был написать завещание заранее. Предусмотрительный, гад. Хотя если бы он умер на самом деле, чтобы случилось с деньгами? А еще была вероятность, что завещание появилось уже после того, как я довел его до комы, но тут тоже было много нюансов; его должен был составить кто-то другой, поставить дату задним числом, подделать подпись. Трудно было представить себе кого-то, кому Нерос мог бы так сильно доверять, при условии, что он не доверился даже собственному сыну, подстроив свою смерть, точнее, это опять же сделал кто-то другой, ведь если верить Трегу-старшему, он в то время находился в коме.
– Эксперименты? – удивился Иолай. – Я думал, он хотел ставить их на тебе.
– Даже провалившись со мной, он не оставил попыток найти способ стать бессмертным. Его друг, которого я упоминал, Гонсал, был очень умен в области химии. Нерос использовал его разработки, чтобы создать эликсир бессмертия. И добился кое-каких успехов, как вы могли лицезреть лично.
Все это было со слов самого Нероса, но я сомневаюсь, что он врал, потому что его себялюбие было слишком высоко, чтобы он решил похвастаться, при этом солгав о собственных достижениях, ведь поймай я его на подобной лжи, это бы слишком сильно ударило по его гордости.
– Значит, его теперь невозможно убить? – сокрушенно спросил Иолай.
– Любого можно убить, если знать как, – сказал я.
– Даже тебя?
– У каждого правила есть свое исключение. Что скажешь, Верон? – повернулся я к камирутту.
– Насчет чего?
– Насчет всего этого. Твой отец, которого ты считал мертвым, устроил настоящий пожар войны, и все ради какой-то мести. По его вине уже погибли сотни, если не тысячи. Вся Вселенная стоит на ушах. Готов ли ты убить своего отца? – напрямую спросил я. Верон весь напрягся и сильнее сжал челюсти. Он с раннего детства не видел своего отца, и даже забыл, как тот выглядит, но Нерос все равно был его родителем, пусть и сумасшедшим. Мало кому в жизни приходится делать выбор между жизнью родного человека и тысяч незнакомцев. И не каждый может этот выбор сделать. Нерос же свой выбор сделал без толики сомнения, но сможет ли его сын с этим согласиться?
– Сначала, – заговорил он, немного подумав, – я хочу с ним поговорить. Я хочу знать, зачем он все это устроил. Хочу понять, почему он бросил меня ради мести. Если все было так, как ты и сказал, Амар, то во всем виноват только он один.
– Я рад, что ты это понимаешь, – кивнул я. Если Верон все же получит ответ, который удовлетворит его, останется ли он на нашей стороне?
– Но сначала, – продолжил Верон, – нам надо найти и спасти Мару и Костуна.
– Костуна? – удивился Иолай. – Ты все еще хочешь его спасти?
– Он тоже был втянут во все это против воли, как и мы. Я и раньше не желал ему смерти, а теперь, зная, что за всем этим стоит мой отец, я не могу все это так оставить.
Когда-нибудь его комплекс спасителя доведет Верона до беды, если этого уже не случилось. Надеюсь, ему не придет в голову вместо убийства Нероса просто поймать его и сдать властям.
– Это может быть ловушкой, – сказал я.
– Так и есть.
– Ловушкой? – не понял Иолай.
– За нами следили с самого нашего прилета на Кавитан, – напомнил я свои же слова, пусть и единственным доказательствам было мое ощущение. – Как думаешь, кто был тот аноним, что вывел патрульных на Костуна?
– Неужели Нерос? Он так тебе сказал?
– Он не говорил, – покачал я головой, – но это и так понятно. Он контролирует как патрульных, так и повстанцев, так что ему ничего не стоило приказать его людям захватить кого-то из нас, желательно, самых слабых. Он хочет, чтобы мы разделились ради спасения Костуна и Мары. Все сходится.
– Ты это прямо сейчас понял?
– У меня бывает, – усмехнулся я.
