– Это чем же он занят? Что может быть важнее того, что мы делаем?
– А что мы делаем? – спросил второй, словно ему это даже не было интересно, как и вообще все вокруг.
– Как что? Революцию! – ответил с пылом гнусавый.
– А что такое – революция?
– Как что, Философ? Борьба за свободу, – так же уверенно ответил второй.
– А что есть свобода? – продолжал спокойно спрашивать Философ словно в пустоту. Вопросы он задавал правильные, но только не в том месте и не в то время.
– Опять ты своими дурацкими вопросами мне голову забиваешь, – поморщился гнусавый.
– Чем-то же нужно.
Вся братия зычно засмеялась. Гнусавый вместе с ними.
– Не знай я тебя, Философ, я бы тебе сейчас так засандалил, – сказал он, хрустя пальцами рук.
– Не сомневаюсь.
– Так все же, чем босс занимается? – не унимался гнусавый.
– Я слышал, – вклинился третий, здоровый, как шкаф, – что он девчонку какую-то искал. Приказал искать ее всем, кто был близко к сенату. Сказал, чтобы привели ее ему в целости и сохранности.
А вот это уже было интересно. Нерос приказал найти девушку, но когда? Явно не тогда, когда мы все были вместе в гостинице, да и если он знал, что в сенате мы находимся все вместе, то тоже на стал бы отдавать такой приказ, потому что поблизости находились остальные, в том числе и я, и без боя мы бы не сдались, а тогда Мару могли как минимум случайно ранить, когда как Неросу она была нужна в «целости и сохранности». Значит, это случилось уже после того, как мы разделились, как я «бросил» ее одну. На лестнице в сенате, насколько я видел, камер не было… Так или иначе, все это было более чем иронично: если девушку все же схватили и доставили к Неросу, то она жива только благодаря нему.
Но успели ли они до взрыва? Куда именно ее доставили, если Нерос во время предполагаемой отдачи приказа был в здании сената, на самом последнем этаже? Что он собирается с ней делать? Вопросов было много, но пока я получаю на них ответы, даже не открывая собственного рта, что только на руку, ведь будет подозрительно, если я вдруг начну расспрашивать совершенно незнакомых мне людей.
– Да, я тоже слышал, – сказал другой боец.
– И я.
– И что, нашли? – поинтересовался гнусавый, смычно сморкнувшись. Ваты в носу не оказалось, он был просто полон соплей.
– Чего не знаю, того не знаю. Знаю только, что награду обещал.
– И какую же? – У него в глазах зажегся алчный огонек.
– Не знаю, – пожал плечами здоровяк.
– А что ты вообще знаешь?
– Интересно все же, – подал опять гнусавый голос, когда все вновь замолчали, – а что за награда такая? Деньги?
– Может, эта девка и есть награда?
Все снова рассмеялись, да и я за компанию. Такую награду им всем скопом не осилить, каждому либо глаза выцарапает, либо так по шарам заедет, что подобные мысли им больше никогда в голову не придут. Было лишь печально, что об этом так спокойно рассуждают те самые люди, которые борются «за свои права и свободы». Да, не все такие, но о большинстве зачастую судят по отдельно взятому меньшинству, обычно неосознанно избирая самых паршивых овец из стада.
– Да не, он же сказал притащить ее в сохранности.
– Так может, ему только поверхностная сохранность нужна. Про нутро-то он ничто не говорил. Ух, я бы ее нутро…
Я понял, что полилог ушел несколько в иную от нужной мне степь и все же решил вмешаться, пока они не перешли от слов к действию, отыскивая по всему городу всех девушек, что попадутся им в руки, и пожиная свою заслуженную награду:
– А куда ее тащить-то? – спросил я. Как и в предыдущих компаниях, в этой мое присутствие сочли самим собой разумеющимся. Красная тряпка на плече была для так называемых революционеров идентификационным отличием получше отпечатков пальцев и сетчатки глаза.
– Кого?
– Ну, девку эту. Награда – это, конечно, хорошо, но какой смысл о ней говорить, если у нас нет искомого? А вдруг она попадется к нам в руки? Так куда ее тащить-то?
– Ведомо куда, к Спардию, – усмехнулся боец.
– А он где?
– Да все там же, в гостинице. Все знают, почему ты не знаешь? – подозрительно уставился на меня гнусавый. Видимо, красный платок не для всех является абсолютным доказательством принадлежности к повстанцам.
– Я? – Несостыковочка. – Я… э-э…
– Да он, наверно, из Гомишарана, – вмешался один из повстанцев, невольно спасая меня от разъяренной толпы. Или, лучше сказать, толпу от меня. – Они же сейчас как раз на границе города воюют с армией Правительства.
– Так то граница, а мы почти в самом центре, – не унимался гнусавый.
– Я из Гомишарана, – ухватился я за предоставленную возможность. – Просто смог проскользнуть через заслон. И не один, но остальные разбежались по всему городу, грабят и все такое.
