– Прям я вам так и сказал. – Нерос снова сплюнул, но его поведение не могло скрыть тревогу в глазах и голосе. Он буквально испугался, что остался без своего препарата, а ведь каких-то сорок пять лет назад он полагался лишь на себя, на свою гордость камирутта. Теперь же ему нужны внешние стимуляторы, чтобы чувствовать себя по-настоящему уверенным. Нерос изобрел наркотик, вызывающий очень сильное привыкание, ведь в мире нет никого, кто бы ни возжелал стать неуязвимым, пусть и на время. Почувствовать себя богом, способным на все.
– Сначала ты нам не оставил выбора, а теперь его нет у тебя. Если препарат действует ограниченное время, то оно есть и у тебя. Тебе тоже он нужен, если хочешь жить, так что ты покажешь, где прячешь его.
– У меня в заложниках все еще полгорода, – напомнил Нерос.
– Хорошо, что ты об этом упомянул. Обезвредь бомбы.
– Боюсь, я не в силах, – усмехнулся он, хотя в голосе не слышалось веселья. – У всех бомб стоит свой таймер, так что даже если я обезврежу те, что под нами, взрыва не избежать.
– Значит, ты попал в свою же паутину, глупый паук.
– И все же, я все еще паук и смогу выкрутиться, а вы как были мухами, так ими и останетесь.
– Мара! – крикнул Иолай.
Девушка зашевелилась, потом закашлялась, отхаркивая кровь, застонала, пытаясь перевернуться на бок.
– Лежи, – сказал Верон. – Пока лучше не двигаться.
– Что… случилось?
– Тебя ранили, но уже все в порядке, не волнуйся.
– Где?..
– Мы все еще в гостинице, а проблем у нас стало еще больше.
– Да… теперь я не буду волноваться.
Все усмехнулись, даже Нерос, хотя это у него вышло довольно злорадно. Костун выдохнул так, словно все это время не дышал. Он все еще выглядел неважно, но наркотик явно придал ему сил. Он грузно опустился на пол возле Мары, но как можно дальше от лужи крови.
– Кстати, – вдруг сказал Верон, обращаясь ко мне, – откуда ты знаешь, что Нерос наполовину человек?
– Что? – пришло время поражаться Неросу.
– Да я и не знаю. Просто ляпнул, что первое в голову пришло. Правда, пришло оно еще лет сорок пять назад.
– Я чистокровный камирутт! – выкрикнул Нерос. Легендарная гордость камируттов взыграла в его крови.
– Но ты правша.
– Среди камируттов есть правши, как и левши среди людей, – чуть ли не выплюнул он, особенно произнося последнее слово.
– Но праворукие камирутты встречаются в разы реже.
– Я чистокровный камирутт! – снова закричал Нерос, словно громкость его слов подтверждала их истинность.
– Слышали уже.
Нерос ерзал в кресле, явно желая вцепиться мне в глотку, но все же не решался встать с бомбы. Вероятно, у препарата и правда был ограниченный срок действия, либо слишком большие и частые повреждения ослабляли эффект, и если периодически не принимать новые дозы препарата, то можно умереть. Если произойдет взрыв, когда Нерос будет поблизости, то он получит обширные повреждения, а если другие дозы препарата находятся не поблизости, есть большая вероятность, что он до туда просто не успеет добраться, тем более прорываясь через толпы разъяренных зомби, им же и созданных.
– Так что, Нерос, где препарат? – спросил я, все еще направляя на него пистолет. Понятия не имею, остался ли там хоть один патрон.
– На моей базе. Я могу вас туда отвезти, но для начала нужно обезвредить эти бомбы. Кто займет мое место? – поинтересовался он.
– Ну, Верон охраняет подступы, Мара все еще слишком слаба, так что… Костун! – крикнул я. Тот дернулся, словно только что понял, что он в комнате не один. Хоть на что-то он мог сгодиться.
– А? Что? – рассеянно отозвался толстяк.
– Не устал сидеть на холодном и жестком полу? Иди посиди.
Он встал и даже сделал шаг в нашу сторону, потом вдруг замер, словно осознав, о чем его просят. Даже эти волшебные таблетки не могли вывести его из прострации, в которую он угодил от ужаса быть не просто убитым, а взорванным.
– Что-то… Я лучше постою.
– Нерос, что ты с ним сотворил? Он сам на себя не похож. Даже под наркотиком.
– Он оказался чувствительней, чем я думал, – пожал плечами гераклид. – Потерял сознание, когда я сказал, на чем он сидит.
– Это на него похоже. Костун, – крикнул я уже ему, – это не предложение, это приказ. Если не подойдешь, Верон прострелит тебе затылок, и ты так и так усядешься в кресло.
Костун вопросительно посмотрел на Верона, тот кивнул, подтверждая мои слова. Толстяк тяжело вздохнул, протер лицо ладонью, стирая капли пота, и все же занял кресло Нероса, бросившись на него так, словно там не пять секунд форы было, а пять миллисекунд. Он так рухнул в кресло, что я даже испугался, как бы бомба не сработала от такой нагрузки. Верону теперь приходилось следить одновременно за лестницей, куда он иногда делал одиночные выстрелы, чтобы напомнить о себе, и за Неросом, который стоял на коленях возле бомбы под креслом Иолая. Хотя у меня и Иолая тоже были пистолеты.
– Под каждым креслом по бомбе? – спросил я.
– Ага.
– И зачем надо было так усложнять?
