Ардари позволяет себе улыбнуться краешком губ:
– Госпожа… Гроунг, отрадно, что ваша репутация соответствует действительности. Честно говоря, я боялся, что она преувеличена. Женщины редко проявляют подобное хладнокровие и выдержку.
Он наблюдал много женщин в подобной ситуации? Мило. Как и то, что для того, чтоб прослыть сдержанной особой, достаточно не бросаться на похитителя с визгом в попытке вцепиться в морду. Вслух я это не произношу. Ему что-то надо от меня – пусть скажет. Остальное – сотрясение воздуха.
– Вы гадаете, чем вызван интерес к вам?
Ах, вот как это называется! Хорошенький интерес! Стесняюсь спросить, а проявленное насилие – это дань уважения?
– Госпожа Гроунг, вы, наверно, задавались вопросом, откуда в нашем мире столько несправедливости…
Ля-ля-ля, как выражается мой подопечный… А я так рассчитывала на простой и честный шантаж! Вот почему ни один заговорщик никогда не сознается прямо – да, я хочу власти! Богатства, влияния, могущества… и плевать мне при этом на то, корона это даст, магистерская мантия или членство в Правительстве. Нет, все несут какой-то бред про мировую несправедливость и восстановление гармонии… тьфу!
– Послушайте! – обрываю разглагольствования. – Как вы сказали, во мне течёт древняя кровь, и незачем делать её ещё древнее, разыгрывая передо мной борца за идею. Вы применили магию к целительнице высшего уровня, личному помощнику главы Ордена Ноории, – (спасибо, мой язык, что ты не дрогнул!) – вряд ли ради того, чтобы в приватной обстановке изложить свои взгляды на государственную власть. Говорите, что вам надо, я отвечу вам «нет», и можете с чистой совестью убить меня или вернуть туда, откуда забрали, – последнее маловероятно, но вдруг!
Целитель затыкается. Смотрит на меня столь обиженно, что пожалеть впору. Наверно, у него целая патетическая речь заготовлена, а тут я его так разочаровала.
– Госпожа Гроунг, вы настолько уверены, что ответите отказом? Несмотря на то, что мы предложим? Не пожелав даже выслушать?
– Да знаю я всё, что вы скажете, – небрежный жест. – Вы или некто, кто стоит за вами, идеальный правитель, магистр, монарх… Незаслуженно лишённый власти и только и мечтающий, как меня облагодетельствовать за оказанную ему помощь в обретении положенного по праву. Для чего я должна солгать, предать, убить – возможны варианты. После чего буду до конца жизни осыпана почестями и всеми доступными благами.
– А что вас не устраивает? – искреннее злое недоумение. – Или вы настолько праведны, что ложь для вас неприемлема? А может, предпочитаете жизнь в нищете?
Пожимаю плечами.
– Дело не в этом. Просто я не столь наивна. Я не верю в несчастных и несправедливо оттеснённых правителей. Если человек достоин власти, рано или поздно он к ней придёт, не устраивая переворотов. Добьётся признания, мантии или венца… Прозябающий в тени обычно слаб, бездарен и бестолков: всё, что он потащит на вершину, – месть, тирания и жестокость. Что же касается лично меня… В любом случае меня ждёт смерть – или за отказ, или при раскрытии заговора, или от руки воцарившегося тирана, когда стану ненужной ему и опасной. В первом случае я отмучаюсь быстро и физически, во втором и третьем – долго, позорно и посмертно.
– Браво!
Голос, раздавшийся за моей спиной, заставляет меня вздрогнуть. Потому что звучит неожиданно, к тому же я узнаю его. Слуга из особняка Ардари в Варуше. Он выходит из тени, сейчас на нём нет ливреи – простой костюм Карбинды, одинаковый для всех трёх стран. А вот лицо примечательно – смуглая кожа и чёрные волосы южанина, тёмные глаза восточного побережья, нос с характерной горбинкой, тонкие трепещущие ноздри и острый подбородок, что указывает на Погорию.
– Госпожа Гроунг, вы меня потрясли. Первый раз сталкиваюсь с такой беспристрастной, беспощадной и неприкрашенной логикой… Вы точно женщина?
– Разденьте и убедитесь.
Мне надоел этот фарс, вся эта фальшь. В какой-то момент мелькает мысль, что поскорей бы они со мной покончили. Цепляться мне не за что – ни семьи, ни детей, ни друзей. Исследования доведёт до конца Орден, я оставила подробные записи. У нас много талантливых целителей.
– Райвэна Аэ Лийшен Гроунг, – медленно, смакуя каждое слово произносит пришедший, – вам не для чего жить?
Отворачиваюсь. Не говорить же ему, что вся моя жизнь, которую я так тщательно выстраивала, рухнула пару часов назад, подорванная как раз той жестокой неженской логикой.
– Исследования? Кафедра в королевском университете? Неограниченный бюджет? Любые опыты? – горбоносый перебирает предложения, прицельно уставившись мне в глаза, – не мелькнёт ли огонёк интереса.
– Чашечку сорго, пожалуйста.
Его смех отражается от стен и звенит в ушах: