Я представляю, что это я сама стою в саду и смотрю вверх. Та самая я, которая всегда готова покорять мир, та я, которая знает, чего хочет и как этого добиться.
– Двести двадцать два, сто тринадцать, сто пятьдесят пять, двести восемнадцать…
Я даже не осознаю, что шепотом повторяю цифры, пока внезапно не прекращаю это делать. Справа от меня в конце коридора шевелится тень. Я замираю.
Нет. Слишком маленький силуэт. Наблюдает за мной.
– Уилл? – Собственный громкий голос возвращает меня к реальности. Тень отступает обратно в его комнату, и моя ночная дымка моментально рассеивается. Должно быть, это он. Боже, на кого я была похожа, распластавшись по этому окну? Я иду к Уиллу.
Ночник в его спальне не горит, и комната, такая веселая днем, сейчас погружена в пепельно-серый сумрак. Лишь немного лунного света пробивается из окна. Здесь необычно прибрано, все его толстые мелки и фломастеры разложены по коробкам, игрушки – в ящике. Это Фиби постаралась? Или Роберт? Само собой, не Уилл, мой маленький ураган, всегда оставляющий на своем пути хаос. С сожалением констатирую, что на прошлой неделе беспорядка стало меньше. Я – не единственная, кто в последнее время был сам не свой.
Уилл вернулся в постель, можно даже подумать, что он крепко спит, но я вижу, что он дышит часто и глаза его двигаются под веками.
– Ты не спишь, обезьянка? – тихонько спрашиваю я. Он не отвечает, только сжимает пальцами одеяло. – Принести тебе воды? Тебе приснилось что-то плохое?
Тишина.
Я наклоняюсь и осторожно дотрагиваюсь до его плеча. Уилл, закопошившись, переворачивается на спину. Не знаю что теперь и думать. Быть может, он
Я сижу рядом еще несколько минут, может, чуть дольше, наблюдая за Уиллом. Он не просыпается.
Мне удается поспать примерно с половины пятого до семи утра. Я проваливаюсь в глубокий сон без сновидений или кошмаров, словно в темную могильную яму, в пустоту, из которой меня выдергивает лишь пробуждение Роберта. Я плетусь в ванную, прямиком в душ. Мое тело все состоит из боли, разбитое колено пышно цветет багровым. Мельком брошенный в зеркало взгляд подтверждает, что выгляжу я так же плохо, как чувствую себя. Я разваливаюсь на части.
Отрегулировав температуру так, что вода почти обжигает кожу, я позволяю жестким струям проминать мои плечи, и только когда больше уже не могу выносить этот брутальный массаж, вылезаю. Сегодня выходной, так что после завтрака можно провести весь день в постели. От дневного сна может быть гораздо меньше проблем, чем от ночного.
Несмотря на то, что сегодня суббота, есть надежда, что когда я проснусь, Дарси уже разберется со всей прочей гадостью и я с ясной головой смогу решить, как поступить с Хлоей. Может быть, стоит позвонить Джулиану. Но нет, Хлоя уже успеет ему рассказать. Мне представляется, как Джулиан, испугавшись возможного развода, порывает с ней сам. Конец пошлой интрижке и хороший урок для моей красавицы. То, что следует знать о мужчинах старше себя, под обаяние которых так легко попадает юность.
Насухо вытеревшись, я уже собираюсь натянуть растянутые джоггеры и топ, как вдруг раздается крик Роберта:
– Эмма!
В первый миг мне кажется, что он зовет меня вниз, завтракать, но судя по звуку, Роберт наверху.
– Секунду! – Я натягиваю штаны. Они теперь болтаются на мне. Очевидно, бессонница сжигает калории, равно как и автомобильные аварии, и обвинения в убийстве.
– Иди сюда, – холодно повторяет муж.
«Господи».
Хлоя застыла в дверном проеме спальни Уилла с открытым ртом. На ее заплаканном лице – выражение недоумения, глаза распухли от слез. Джулиан что, уже порвал с ней? У меня стало на одну проблему меньше? Она оборачивается ко мне, и все мысли о Джулиане мгновенно улетучиваются. На ее лице ужас.
– Какое-то чертово дерьмище, – бормочет Хлоя, убегая к себе. – Просто конченая семейка!
Подойдя к спальне Уилла, я заглядываю внутрь, и рот открывается уже у меня.
– Что здесь произошло? – спрашиваю я, хотя прекрасно вижу, что. Рисунок из альбома Уилла, тот самый, который он раз за разом повторял, теперь повсюду на стенах его спальни. Маленькие и большие, они намалеваны толстыми маркерами везде где только можно. Должно быть, ему пришлось вскарабкаться на комод, чтобы дотянуться до некоторых мест.