Ну конечно. Есть только одно место, где я могу выяснить хоть что-то о своей матери. Хартвеллская психиатрическая лечебница. Она прожила там больше тридцати лет. Должно быть, она была их самой долговременной пациенткой, так что там смогут рассказать о ней подробнее. Фиби навещала ее, так что я уверена – там поймут мою потребность покончить с призраками прошлого.
Разыскав контактную информацию Хартвеллской лечебницы с помощью своего смартфона, я никак не могу заставить себя набрать номер. Вместо звонка я пишу им сообщение с рабочей электронной почты, чтобы, насколько возможно, создать о себе впечатление как о профессионале. Я выражаю просьбу поговорить с кем-то, кто был знаком с моей матерью, Патрисией Бурнетт. Поскорее, пока не успела передумать, я нажимаю кнопку «отправить», а затем, схватив телефон, плюхаюсь на кровать. В висках стучит, и слова этой дурацкой песни снова заполняют мой разум.
В конце концов я сдаюсь и принимаюсь искать ее в приложении i-Tunes. Sweet Billy Pilgrim, «Candle, Book and Bell»[16]. Загрузив акустическую версию, я тихонько включаю ее на повтор. Надеюсь, хоть это поможет мне уснуть. Я закрываю глаза и, едва раздаются первые звуки музыки, проваливаюсь в сонное марево.
Разбуженная телефонным звонком, я совершенно ошарашена тем, что идет третий час дня. Я проспала целых три часа под эту бесконечно крутящуюся песню. Во рту пересохло, как бывает после дневного сна, я ощущаю собственное несвежее дыхание и кислый привкус кофе. Однако, увидев, что звонит Дарси, я тут же принимаю вертикальное положение. Сердце пускается в галоп; головной боли как не бывало.
– Привет, Эмма. Это я.
– Привет. – Я едва могу выдавить из себя слово. – Ты смог получить записи с камер?
– Пока нет. Хочешь верь, хочешь – не верь, но ты ухитрилась припарковаться в слепом пятне. На записи можно разглядеть самый край пассажирской стороны твоего авто, но время, когда ты села в машину, выяснить невозможно. А уезжаешь ты несколькими минутами
– Да! – Мое сердце подпрыгивает. – Там поблизости еще киоск «Старбакс». Я тогда не пошла через главный вход. Этот был ближе к нужному мне корпусу.
– Отлично! – восклицает Дарси. – Я сейчас этим займусь. Выше нос, Крошка Спайс! Мы все разрулим.
Дарси отключается прежде, чем я успеваю хотя бы сказать «спасибо».
Мои нервы на пределе, и мне просто необходимо ненадолго выбраться из номера. Нужно где-то раздобыть еду, хоть особого желания есть я и не испытываю. Разрываясь между работой и семьей, я не привыкла посвящать себе такое количество времени.
Я чищу зубы, принимаю душ, чтобы освежиться, и выхожу на улицу. Сегодня Уилл играет в футбол за юниоров, так что если я окажусь там, когда его нужно будет забирать, у меня будет шанс поговорить с Робертом. Мы сможем где-нибудь выпить кофе, и я изложу ему свою теорию о том, что Уилл подслушал их с Фиби разговор. Ему ведь это наверняка покажется логичным?
Добравшись до стадиона, я замечаю Мишель, которая тут же неотвратимо устремляется ко мне. Выглядит она такой же уставшей, как и я.
– Я с ума схожу, – заявляет она.
– А я даже не знала об этой идиотской затее, – сообщаю я, чем вызываю у Мишель неподдельный шок.
– В самом деле? Эмм. Мужики… Что с ними не так? Я извиняюсь. Думала, ты знаешь. Господи, значит, ты не знаешь и… – Мишель вдруг осекается.
– Не знаю, и чего?
– Алан звонил, чтобы сообщить, что Роберт захотел выкупить долю Джулиана. Он будет основным собственником.
– Роберт?
Сегодняшний день становится все интереснее.
– Прошу прощения, Эмма. Очевидно, нужно было сказать тебе раньше. Я вижу, ты этому совсем не рада?
– Ты все правильно поняла.
