Бессонница полностью

Я стою, уставившись на эти рисунки, не в силах оторвать взгляда. Маленький мальчик в кровати. Безумная женщина с перекошенным лицом, свисающие волосы делают ее похожей на упыря из японских фильмов ужасов. Рядом с рисунками неровными буквами повсюду нацарапано слово «Мамочка», снова и снова, а в двух местах уже напрямую – «Эмма».

– Что это? – спрашивает у меня стоящий в центре комнаты Роберт.

– Я не знаю.

Я отыскиваю глазами Уилла. Не глядя ни на кого, тот сидит на кровати, подтянув колени к подбородку. Его фломастеры – разве не были они аккуратно разложены по коробкам ночью? Я что, выдумала это? Почему по ночам со мной происходит это помутнение? – раскиданы по полу, колпачки сняты, краски пролиты на толстый плюшевый ковер, как лужи разноцветной крови на месте преступления.

– Что случилось, обезьянка? – Я собираюсь присесть рядом с сыном, но Роберт оттесняет меня.

– Не прикасайся к нему.

– Какого черта, Роберт?!

Я пытаюсь его оттолкнуть с дороги, но Роберт хватает меня за руки и крепко держит.

– Ты была здесь ночью? – рычит он. Я не могу ничего сказать. Безмолвно открываю и закрываю рот, словно рыбка гуппи, пытаясь подобрать слова правды, которые сработают, или выдумать ложь, которая меня спасет. – Была? – кричит он, встряхивая меня.

– Всего минуту! – кричу я в ответ. – Мне показалось, он не спит! Я подумала…

– Твою мать! Эмма, тебе нужна помощь.

– Честное слово, я…

– Ты – что? – Он снова меня трясет. – Что? Какое оправдание на этот раз? Посмотри на нашего мальчика, Эмма! Только посмотри на него!

Роберт разворачивает меня спиной к себе и, продолжая крепко держать, заставляет посмотреть на сына. Уилл, зарывшись лицом в колени, раскачивается взад-вперед. – Посмотри, что ты с ним сделала!

Мне удается вырваться.

– Я никогда не причиняла зла нашим детям! И никогда не причинила бы!

Мы глядим друг на друга, почти не дыша, а потом Роберт проводит руками по лицу, запуская их в волосы, с таким видом, словно это он смертельно устал. Когда он вновь обращает на меня свой взгляд, ярости в нем уже нет, зато появляется кое-что похуже. Полное неверие.

– Ты должна уехать на несколько дней.

– Что? – Я отскакиваю, как от пощечины.

– Поживешь в другом месте, – Роберт отводит от меня взгляд, – пока мы не разберемся, что происходит. С тобой. С Уиллом. Я покажу его специалисту, и мы доберемся до сути. И будет лучше, если тебя не будет здесь, пока мы добираемся до сути в других вопросах.

– В других вопросах? – Спектр моих ощущений меняется от пощечины к удару в солнечное сплетение. – Ты имеешь в виду мою мать?

Несколько долгих секунд мы молча друг на друга смотрим.

– Господи Иисусе, Роберт!

Развернувшись, я вихрем вылетаю из комнаты, чтобы он не увидел моих слез.

Уже около одиннадцати я забираю временное авто и регистрируюсь в «Джурис Инн». У меня дрожат руки и сводит желудок. Выпив крепкого, но отвратительного на вкус кофе из автомата, я развешиваю немногочисленные вещи, которые в ярости успела покидать в сумку, а затем падаю на кровать. Я так зла на Роберта, но не меньше того я зла на саму себя – за то, что не могу одержать верх над этой бессонницей. Меня не отпускает тревога за Уилла и Хлою. Наша семья разваливается прямо на глазах. Я проверяю телефон, но от Дарси еще ничего нет, и, честно говоря, я и не ожидаю никаких новостей до второй половины дня, это самое раннее, если они вообще появятся. Единственная приятная мысль, которая меня греет, – когда Роберт поймет, что я не могла этого сделать, он будет чувствовать себя полнейшим дерьмом.

Но кто-то ведь это сделал.

Голос моей матери, личинка-паразит, шепчет у меня в голове. Я стараюсь заглушить его. По словам Дарси, волокна могли попасть в дыхательные пути из-за грубого обращения медсестры, или же моя мать могла сама их вдохнуть. Это возможно. Но что он там еще говорил? Голос пробивается. Только не говори, что сама об этом не подумала. Фиби. Моя старшая сестра. Не могу забыть слова Дарси. У моей матери были две дочери, которым она так феерично испоганила жизнь. Это Фиби мама пыталась убить той ночью, так почему не предположить, что ее смерть – дело рук Фиби? Она рассказала Роберту о нашем прошлом. И напугала бедняжку Уилла. Это как-то не вяжется.

И тут внезапно мне приходит в голову мысль, такая пугающая своей очевидностью, что я не могу поверить, как не додумалась до этого раньше. Вслед за этой мыслью на меня накатывает волной стыд.