Антон залез в дупло; внутри оно походило на маленькую пещеру. Сосну, очевидно, ранили еще молодой, когда ее тонкие корни только пробивались сквозь землю в белой скале. Тогда это дерево было сильным, и его смола залечила трещину в стволе. Дерево продолжало расти, пока не стало огромным, могучим и величественно прекрасным. Антон выглянул наружу: спереди открывался чудесный вид на ущелье, а сзади дупло загораживала скала. Таким образом, Антона можно было обнаружить только со стороны ущелья, но для этого пришлось бы спуститься вниз, на что вряд ли решились бы жандармы. Лучшего укрытия и желать было нельзя! Ну а если его все же обнаружат, то пути для отхода тоже имелись.
Очень хотелось пить. Внизу шумела вода, но спускаться туда уже было опасно. Вяленое мясо «великого» партизанского интенданта давало себя знать.
Антон вынул хлеб и стал медленно жевать. И вдруг представил себе выражение лица полицейского начальника, когда тот узнал, что подвез на своей машине партизанского командира. Это развеселило юношу. Улыбаясь, он вспомнил, как сам злился на Страхила за то, что тот «оженил» его! Невольно Антон подумал о девушках, с которыми встречался на нелегальных собраниях. Но у них обычно был «такой деловой вид», как однажды сказал Димо, что их подчас никто серьезно и не воспринимал как женщин. «А почему? Не виноваты ли и мы в этом?» — с огорчением вздохнул юноша.
Вдали послышались голоса и шум шагов приближавшихся жандармов. Они что, входят в лес? Может, они собираются блокировать и прочесать все окрестности? А ведь Багрянов, выдержки из последней речи которого зачитывали на конференции, заявил: «Полиция и армия с сегодняшнего дня прекращают проводить карательные операции. Пусть подпольщики видят, что им не с кем воевать. Мы больше не сделаем ни одного выстрела в горах...» Представитель ЦК правильно предупреждал: «Им верить нельзя!» Шаги приближались. Может, жандармы пойдут лесом? Внезапно загремели выстрелы, и в следующий миг во все стороны полетели большие щепки из чудесной коры сосен. Из обнажившихся белых ран на стволах деревьев слезами потекла смола.
Антон достал пистолет и завернутые в носовой платок три магазина патронов. Похоже было, что он попал в окружение и вряд ли теперь сможет выбраться отсюда, если его обнаружат. И это те люди, которые от своего премьер-министра получили приказ не стрелять? Почему же тогда они палят? От страха, что ли? И зачем они здесь? Или действительно хотят уничтожить партизан, как и три года назад?..
Автоматные очереди и топот тяжелых шагов раздавались уже совсем рядом. Антон слышал, как пули с треском ударялись в многовековую сосну, в дупле которой он укрылся. Какой-то жандарм, сильно стуча сапогами по каменистому грунту, пробежал вниз буквально в десяти шагах от этой сосны и где-то уже внизу громко сказал:
— Господин поручик, ущелье тоже обстреляли!..
Внизу уже опускались сумерки. Время от времени их пронизывали трассирующие пули. После прочесывания местности жандармы куда-то скрылись.
Антон вылез из дупла. Дно его было мягким, как бархат. Затем юноша сел на траву и посмотрел наверх: там тихо покачивались сосновые ветки; звезды на небе начинало закрывать спускавшееся с гор лохматое облако, с белых скалистых вершин подул порывистый ветер.
Антону казалось, будто и горы не могут выносить жандармов. Их сдуло ветром, как сорванные с деревьев листья. Природа лишь к партизанам относилась как к своим, а потому укрывала их в густых лесах, щедро делилась своими дарами с первых летних дней и до первого снега, поила и обмывала водой раны патриотов.
В небе внезапно блеснула ослепительная молния, прогремел гром, и его раскатистое эхо отозвалось далеко в горах и ущельях. Звезды исчезли. Под порывами сильного ветра закачались кроны вековых сосен. Весь лес озарялся вспышками непрекращавшихся молний. Внизу, под деревьями, стояла тишина; сюда лишь временами долетали порывы ветра.
Прислонившись к сосне, Антон ощупал в кармане свой пистолет. В следующий миг очередная вспышка молнии заставила его плотно прижаться спиной к шероховатой коре дерева, на стволе которого чуть выше головы партизана белел след, оставленный пулей. Заметив его, Антон отковырял немного смолы и замазал рану на дереве.
Антону ничего не оставалось, как укрыться от непогоды в дупле. И когда он начал залезать в него, то неожиданно почувствовал, как его ноги уперлись во что-то хрупкое. Он наклонился и, пошарив рукой, нащупал крышку от какого-то глиняного сосуда. Антон встал на колени и продолжал осторожно разрывать мягкую землю. Вскоре у него в руках оказался треснувший и покрытый плесенью тяжелый глиняный сосуд.