Антону предстояло добираться до лагеря целый день. Он пошел по горному плато, где по влажной и мягкой земле было спокойнее идти. Здесь даже собаки не могли взять след, да там и не оставались следы, так как высокая мокрая трава быстро поднималась и скрывала их. Внизу тянулся вековой лес из корсиканской сосны. В него полицейские никогда не входили, боясь мрака от переплетавшихся между собой черно-зеленых крон. Пугала полицейских и тишина среди могущественных сосновых стволов, возвышавшихся как мраморные колонны. Однако для партизан этот лес служил надежным укрытием: здесь даже один боец мог противостоять сильному врагу...
Внезапно Антон услышал подозрительный шум и залег у скалы. Вскоре он увидел двигавшихся в колонне по одному каких-то людей, вооруженных винтовками, автоматами и тремя пулеметами. Это не могли быть партизаны, так как они никогда так открыто не передвигались. Кроме того, известные Антону отряды не располагали пулеметами. Только в отряде Ванюхаты, кажется, был один пулемет. Кто же это? А что, если это гражданская полиция или жандармы прочесывают местность?..
Антон стал считать вражеских солдат, поднимавшихся наверх. Целая рота в полном боевом составе! Через некоторое время показались еще десять человек, которые вели за собой нагруженных продовольствием и боеприпасами трех мулов. Антон решил, что эта рота дальше пойдет низом и не пересечет пути, по которому отправились Страхил, представитель ЦК и комиссар повстанческой зоны. А партизанские посты наверняка уже заметили врага.
Антон плотнее прижался к земле, поскольку знал, что вражеские наблюдатели непременно просматривают в бинокль простиравшуюся равнину. В следующий момент он неожиданно заметил, что вся колонна двинулась прямо в его направлении. «Не обнаружили ли они меня?» — подумал он и тут же успокоился, так как понял, что противник, двигаясь низом, вдоль леса, просто сокращает себе путь к Банске и Добриниште или даже еще ниже — к Неврокопскому полю. Видимо, у жандармов не было желания подниматься выше и идти дальше по страшному для них плато.
Антон начал осторожно отходить назад, стараясь не упускать из виду вражескую колонну. Расстояние между ним и впереди идущими жандармами сокращалось. Он уже отчетливо видел, как поблескивало на солнце оружие, различал даже лица идущих.
Антон стал удаляться быстрее, поскольку уже находился от вражеской роты на безопасном расстоянии. Жандармы, очевидно подойдя к опушке, открыли огонь из автоматов и пулеметов. Кто-то в отряде говорил, что «смелым» полицейским и жандармам везде мерещутся партизаны и, чтобы рассеять свои страхи, они часто стреляют просто наугад. Где-то слева, у нижней границы леса, вновь послышались выстрелы. Стало ясно, что в этом районе находилась не одна рота. В последнее время жандармы появлялись в горах лишь в том случае, если располагали силами не меньше батальона.
Положение Антона становилось критическим: он знал, что недалеко замаскировались сторожевые посты соседнего партизанского отряда и их часовые с тревогой смотрят сюда. Если попытаться выйти из леса, прежде чем стемнеет, его могут обнаружить, и кто знает, чем все это может кончиться... Ведь Калмика убил шедшего, как и Антон, со стороны Разлога партизана, приняв его по ошибке за жандарма!
Антону необходимо было найти укрытие, чтобы хорошо спрятаться на случай прочесывания. Правда, такие горы, как Пирин, прочесывали редко, но все же необходимо было найти надежное убежище.
Антон, пробираясь лесом, внимательно смотрел на стволы деревьев, на скалы, на ручейки, которые, сливаясь, падали где-то внизу бурлящим водопадом. Наконец партизан остановился перед группой гигантских сосен, чьи стволы, казалось, неудержимо устремлялись ввысь, упираясь верхушками в розовевшие в лучах заходящего солнца облака. Эти сосны были так прекрасны, что Антон, на миг забыв об опасности, тихо присвистнул и сказал:
— Здравствуйте! Знаете, а я ведь прапраправнук тех, кто когда-то отдыхал под вашей сенью, а вы, наверное, и тогда уже были такими же красивыми и громадными!..
Над скалистым ущельем в окружении молодняка росла еще одна сосна-гигант с разбитой молниями верхушкой. Ее раздвоенный ствол едва могли бы обхватить шесть человек. Антон просунулся между стволами и в одном из них неожиданно заметил огромное дупло, в котором свободно мог разместиться человек, упираясь ногами чуть ли не в корни. Дерево было очень старым, наверняка оно уже прожило несколько веков.