Я слушал бай Косту и думал о том, какое нужно принять решение. Было совершенно ясно, что действовать надо немедленно, иначе Мацуока уйдет отсюда и, появившись в другом месте, совершит новое преступление, новое насилие, новое убийство. Надо действовать! Но с кем? Бай Коста сделал свое дело, он выполнил свою миссию до конца. Теперь наступила моя очередь. Было бы безрассудно появиться одному перед домом, где скрывался этот потерявший человеческий облик бандит, и объявить: «Эй, Мацуока, нам известно, что ты здесь скрываешься! Выходи, сопротивление бесполезно!» Это означало бы верный провал. Надо как можно скорее связаться с начальником околийского управления государственной безопасности!..
Я посоветовал бай Косте возвратиться к сестре или поселиться в гостинице на денек-другой, так как он мог понадобиться. Спросил, не побоится ли он очной ставки с Мацуокой, чтобы подтвердить его личность. Бай Коста отрицательно покачал головой и, вдруг спохватившись, заговорил:
— Как же это я? Чуть было не забыл самого главного!
И рассказал следующее. Когда поздно ночью хозяйка и двое мужчин уже хотели идти спать, в комнату неожиданно вошел Мацуока. Он бесшумно отворил дверь и вошел так внезапно, что все сразу вскочили на ноги.
— Добрый вечер! — сказал Мацуока, но руки никому не подал: он держал ее на рукоятке пистолета. — Что, сестру решил навестить? Ты, кажется, препожаловал вовремя! Уж не хочешь ли ты услужить своему зятю-капитану? Может, он и майора получит за твою услугу?
Мацуока сел. Бай Коста, не спуская с него глаз, смело ответил:
— Да, конечно, вот сейчас прямо отсюда пойду в милицию! А то как же? Побегу, чтобы вместе с тобой погубить и свою сестру!
— Ну раз так — молодец! Но я пришел не для того, чтобы хвалить тебя! Мне показалось, будто ты не так просто прибыл, что-то ищешь. Вот я и подумал: выведает что-нибудь у сестры! Или ты что другое задумал? Если тебе дорога собственная жизнь и жизнь сестрицы, говори прямо, я могу и пощадить!
Бай Коста, оценив свое положение и заметив два золотых перстня на руке бандита и красивую золотую цепочку, свисавшую из его кармана, сразу смекнул, что нужно предпринять.
— Ты хочешь знать, что заставило меня прибыть сюда?
Мацуока пожал плечами:
— Мне нужна только правда, и больше ничего! Против лжи у меня есть хорошее средство!
— Я работаю завхозом в рудоуправлении Рудозема, — начал бай Коста, — Ты ведь знаешь, брат у нас умер, и мы теперь остались с сестрой вдвоем. Подвернулся тут недорогой домишко, решил я купить. Обратился к директору, тот обещал помочь. Ну я и взял из кассы в долг! Собрал кое-что у себя. Купил. А тут бац — ревизия! Выявили недостачу — сто восемьдесят две тысячи левов. Я туда-сюда, побегал по соседям — да где там! Позвонил зятю-офицеру, а он ответил по телефону, что в такие дела не вмешивается. Приехала дочь. И что вы думаете? Начала учить меня уму-разуму. И вот дали мне срок — неделю. Или внесу недостачу, а я дал письменное обязательство, или арест, тюрьма, откуда в моем возрасте уже не вернуться. Вот и прибыл. Думаю, может, выручит сестра. Обещает завтра поискать...
Мацуока внимательно ловил каждое его слово, в интонацию голоса. Бай Коста говорил спокойно, как в его рассказе и в самом деле была доля правды. Он действительно был должен в кассу, но только не сто восемьдесят две тысячи, а восемь. И те он взял не для себя, а чтобы купить мебель в кабинет директора. Получилось так, что директора внезапно перевели в другое место, а истраченные деньги стали требовать с бай Косты.
— Послушайте, люди, за что же вы работаете и в ведомостях расписываетесь, если не можете денег накопить? Я вот нахожусь в горах и ничего не получаю, а такую сумму могу пустить только на раскурку! Пиши расписку!..
Мацуока достал из кармана карандаш и протянул его бай Косте, затем положил перед ним лист бумаги и начал диктовать:
— Полковнику полиции, народному воеводе, верховному представителю власти Восточной Рилы и Среднегорья... — Дальше следовали текст расписки и клятвенное заверение Косты в преданности и верности.
Мацуока тут же отсчитал указанную сумму, потом жестом благодетеля добавил еще восемнадцать тысяч и повелительно сказал:
— Вот, смотри, двести тысяч. Бери и знай: только я способен на такую щедрость! Я помогаю своим братьям, делаю из них людей, а когда в Болгарии вновь запоют «Боже, царя храни», я не забуду вас. Все получите высокие посты!..
Слушая Косту, я лихорадочно размышлял: «Если сегодня же не возьмем Мацуоку и дадим ему уйти, а это не исключалось, он может устроить проверку в Рудоземе. В таком случае мы невольно доставим массу неприятностей многим невинным людям, которых он втянул в свое грязное дело. Конечно, заманчиво было бы посмотреть, поедет ли он в Рудозем, но этот район мог привлечь его внимание. Он, видимо, не случайно дал деньги Косте. Наверняка хочет заманить его в свои сети: ведь у Косты зять офицер-пограничник... Нет! Дальше медлить нельзя...»