Затем Елин сыграл второе действие нашей «пьесы». В полдень, как было условлено, он появился у входа в рудоуправление. Бай Коста, заметив его, бросился туда, но «актер», сославшись на отсутствие времени, назначил ему встречу вечером на автостанции и исчез.
А вечером Елин на встречу не пришел.
— Значит, обманул меня? А ведь я ему поверил, товарищ начальник! — с трудом выговорил бай Коста.
— Ничего, бай Коста, — решил успокоить я его. — Очень прошу тебя, давай поедем со мной этой ночью, и ты попытаешься установить связь с Мацуокой. Сегодня, — объяснял я бай Косте, — парень, вероятно, следил за тобой. Он увидел, что ты был в милиции, заподозрил что-то нечистое и потому не явился на встречу. Оп, видимо, рассчитывал на тебя, но ты не оправдал его надежды, и он теперь поспешит к Мацуоке другими путями. Мы должны упредить его. Мы давно следим за этим человеком, разыскиваем его... Он обязательно постучится к Мацуоке, будь уверен. Вот тогда-то мы его и возьмем!..
— Парня, что ли? — недоверчиво переспросил бай Коста.
— Точно! — подтвердил я и почувствовал, что мне стало стыдно перед этим честным человеком.
Поздно вечером на старенькой легковой машине мы тронулись по пыльной дороге в путь через древние Родопы. «Актер» должен был следовать автобусом. И вот, когда мы уже подъезжали к Чепеларе, бай Коста вдруг вспомнил:
— Ой, товарищ начальник, совсем забыл оставить дома денег! У жены ломаного гроша нет... даже на хлеб не осталось...
Делать было нечего — мы возвратились. Но у кого среди ночи взять взаймы денег? Хорошо, что у меня в карманах нашлись две ассигнации по пять тысяч левов. Я достал деньги и подал ему:
— Извини, но больше ничем тебе помочь не могу!
Бай Коста вопросительно посмотрел на меня и, не скрывая смущения, проговорил:
— Я возьму, но при условии, что ты возьмешь в залог вот это. — И протянул мне старинные часы с крышкой. — Подарок от дяди.
Теперь я окончательно убедился в том, что имею дело с порядочным человеком. Мне стало даже как-то неловко, и я хотел настоять на своем:
— Я предлагаю тебе взаймы без залога! Неси жене, а потом разберемся!
— Нет! — ответил он. — Товарищ начальник, я не могу взять денег без залога!
Мне ничего не оставалось, как принять часы в залог, пока он не вернет долг. Часы были ценные, старинные — настоящая семейная реликвия.
Его не пришлось долго ждать. К машине он возвратился довольный и, как мне показалось, несколько повеселевший.
— Видишь ли, начальник, в чем дело. Дочка хотела купить шерсть на кофточку, договорилась с одним пастухом. Ну а если она не заплатит сейчас, он продаст другим, а шерсть очень хорошая. Но ты не беспокойся, через месяц я верну тебе все сполна...
«Странно! Говорил, что деньги нужны жене, а на деле оказалось — дочке. Другой отец на его месте обиделся бы, а он возвратился с полпути, потому что обещал дочери найти деньги...» — размышлял я.
Всю дорогу бай Коста был спокоен. Я не заметил на его лице ни малейшего волнения. А ведь нам обоим было известно, что завтра ему предстоял напряженный день. Выпадало ли ему такое испытание за всю его долгую нелегкую жизнь? Выдержит ли?.. Мне, как и всем другим, было ясно, что у Мацуоки и его людей не было никакой поддержки. Нигде, кроме леса, они не могли найти себе приюта. Мы знали, что в селах, куда он приходил, жители «принимали» и «угощали» его только под дулами автоматов...
К утру мы прибыли в Ихтиман. За время пути мне удалось вздремнуть. Поспал ли бай Коста, не знаю. В околийском управлении мне сообщили, что Мацуока объявился в южных районах этой околии. Он напал на крестьянина, работавшего в поле, и легко ранил его в плечо.
Чтобы не вызывать подозрений, бай Коста отправился в гости к своей сестре лишь к вечеру, когда прошел рейсовый автобус. Проводив Косту, я организовал тщательное наблюдение за домом его сестры.
Я видел, как сестра, встретив брата, заплакала, потом, поцеловав его, повела через сад в дом. Мне пришлось сменить наблюдательный пункт, чтобы видеть комнату, в которую они вошли. Сначала они были вдвоем, а некоторое время спустя вошел мужчина. Это был хозяин дома, брат Мацуоки. При свете керосиновой лампы было хорошо видно, как мужчины обнялись, потом сели за стол друг против друга. Я до полуночи не покидал своего наблюдательного поста, размышляя, чем закончатся и эти наши усилия поймать бандита.