Только что кружившиеся вои-
ны едва не попадали друг на друга, встали, недоуменно глядя по сторонам. Они не
могли поверить в то, что
видели.
Всюду, куда ни глянь, стояли недвижные черные фигуры с круглыми безликими
головами. Их были сот-
ни, они заполнили всю площадь. Двое или трое воинов, издав крик отчаяния,
рванули с плеч свои ружья - и
тотчас же рухнули на камни, забрызгав кровью своих товарищей. Оба вождя
ошарашенно крутили головами, но
везде, везде было одно и то же: громадные люди в гладких черных одеждах. Вдруг
ряд чужаков раздался, и к
плясунам приблизился высокий человек, за спиной которого висел длинный, почти до
пят, плащ, подбитый
алым. На боку у него был меч в черных с золотом ножнах. Он легко, словно
ребенка, отодвинул в сторону
крепкого молодого воина, попытавшегося заступить ему путь, - тот едва дорос ему
до плеча, и неожиданно
для всех обеими руками схватил вождей за бороды.
Старшего из вождей знали как человека, не ведающего страха. Он родился под
кровом прославленного
охотника, державшего у своего ложа семерых жен, которые принесли ему множество
сыновей. Вождь был
старшим из них. Остальных своих братьев он убил в тот день, когда их отец
отправился на вечную охоту за об-
лака, в тучные земли далеких предков. Он вырос самым сильным и самым
безжалостным. Он видел черных
людей далеко в горах; они были слабы и неповоротливы, они сами боялись своего
могучего оружия, и он уби-
вал их, смеясь всякий раз, когда этим безбородым и ничтожным все же удавалось
подстрелить кого-нибудь из
его охотников. Хороший охотник никогда не позволит, чтобы его убила дичь, а
плохим не место среди гор: та-
ков закон. Но сейчас, скосив глаза вниз и посмотрев на черные пальцы,
вцепившиеся в его бороду, вождь вдруг
ощутил, как подгибаются колени, а по ляжкам течет что-то горячее. Черный
человек, держащий его, ничем не
походил на тех безбородых, что встречались ему раньше. Те боялись его,
стремились спрятаться или убежать, и
иногда он позволял им это - просто ради забавы. Этот же не просто не испытывал
страха, наоборот, это от
него шла волна ужаса, безразличная, как ледяной ветер, за мгновения
промораживающий насквозь душу самого
сильного воина.
- Этих двоих отвести в сторону, - приказал Ланкастер, вытащив обессилевших
от переживаний вож-
дей из толпы воинов. - Остальных сжечь. Евнухов и женщин, естественно, не
трогать. В городе есть еще кто-
нибудь?
- Все мужчины здесь, на площади, - доложили ему из-за плеча. - В домах
только женщины и не-
сколько кастратов.
- Прекрасно. Дитрих, приступайте.
Подполковник Йорн Дитрих, командовавший штурмовым дивизионом, который
принимал участие в се-
годняшней операции, махнул рукой, и его солдаты без единого звука бросились на
три с лишним сотни муж-
чин, растерянно топтавшихся посреди площади. Кое-кто предпочел встретить врага
ножом или прикладом ру-
жья - таким сворачивали шеи или ломали позвоночник, бросая искалеченных, но еще
живых тут же под ноги.
Через несколько минут все мужское население городка, уже разоруженное, было
загнано в угол площади между
колодцем и глухой каменной стеной и плотно спрессовано. Они стояли, тупо
таращаясь на странных и ужасных
чужаков: мало кто, кажется, понимал, что теперь те самые безбородые пришли к ним
взыскать долги. Солдаты
отбежали на несколько шагов, две роты кое-как выстроились полукругом и открыли
огонь.
Когда площадь наполнилась страшным многоголосым ревом расстреливаемых из
излучателей людей, ко-
гда на древние камни хлынули потоки крови, Ланкастер взял одного из вождей за
шиворот и внимательно за-
глянул ему в глаза.
Там не обнаружилось ровным счетом ничего, кроме тупого животного ужаса.
И еще воняло так, что пришлось включить подачу кислорода в шлем.
- Ваша милость, - вызвал его один из ротных. - Все дома кое-как почищены
по второму кругу, нашли
небольшой арсеналец. Что с этим делать?
- Зенитные установки есть? - спросил Ланкастер.
- Так точно, четыре древних "Ландскнехта", все пустые, ракет не нашли ни
одной.
- Из пушек повытаскивайте испарители и сожгите, а стволы бросьте в реку.
Ракетницы возьмите с со-
бой.
"Ну вот и все, - с некоторым облегчением подумал Виктор. - Конечно,
"Ландскнехты", а не "Панцер-
трапперы" или, паче чаяния, "Ундины". Вот все и встало на свои места... прямой
наводкой, по визуально обна-
руживаемой цели. Ну что ж... посмотрим, что вы мне расскажете, ребятки".
- Унтер! Эту парочку - в какой-нибудь из грузовиков, от них страшно
воняет. Я забираю их с собой.
Дитрих, сворачиваемся!
Женщины лежали на камнях ничком, прикрывая голову руками, и не было на
свете силы, способной
поднять их на ноги. Они не видели, как солдаты деловито покинули площадь,
оставив после себя гору изуродо-
ванных трупов и отвратительный запах горелого человеческого мяса. Едва последний
из солдат пропал из виду,
из-под чашеобразного большого барабана вылез безбородый музыкант и подскочил к
своему товарищу, сжав-
шемуся в комок у стены трехэтажного здания с зеленым замшелым фасадом и плоской
крышей. Что-то запи-
щав, он встряхнул его и потянул кверху. Остальные, барабанщики и виночерпии,
прятавшиеся за воротами,