осторожно выползли на свет. Едва глянув на залитую кровью площадь, они
побледнели, один тут же сел на
свой барабан - его не держали ноги. Других мужчин в городке не осталось.
2
Ланкастер появился в БИЦе неожиданно - его ждали почти час, Чечель трижды
предлагал соорудить
партию в покер или хотя бы развлечься костями, Барта-лан уже погрузился в какие-
то свои документы, осталь-
ные мрачно молчали, дымя сигаретами, и вдруг бахнула тяжеленная бронедверь, в
красном полумраке появи-
лась долговязая черная фигура:
- Где клиенты? Готовы?
- Я запер их в резервном посту связи, - отозвался Чечель. - Чтоб они тут
не воняли. Осинский. - об-
ратился он к своему анестезиологу, дежурившему в центре для присмотра за
пленными, - выводи голубчиков.
- Вы их что, не отмыли? - неприятно удивился Ланкастер, глядя, как
огромный, выше его самого, ка-
питан отпирает почти незаметную дверь в дальней стене.
- Естественно, отмыли, - хмыкнул начмед. - Это я так...
Находившиеся в БИЦе зашевелились. Мелькнул желтый свет из резервного
поста, и все увидели двоих
низкорослых мужчин с длинными черными бородами, одетых в серые госпитальные
балахоны. Ничего воинст-
венного, а уж тем более внушающего страх, в их облике не наблюдалось, наоборот,
теперь сами они выглядели
жалкими и перепуганными. Гигант Осинский усадил пленных вождей в два специально
закрепленных кресла
под тыльной, наименее загруженной аппаратурой стеной и включил над их головами
яркий узконаправленный
плафон. Ариель Барталан закончил работу, выгрузил из инфора кристаллодиск и,
протянув руку куда-то в по-
лумрак, врубил транслинг.
- Готовы, - доложил он.
Ланкастер молчал, всматриваясь в свою добычу.
Он видел большие, черные, как угли, глаза, наполненные ужасом и
растерянностью. Кривые потемнев-
шие зубы меж подрагивающих бледных губ; испарину на низких смуглых лбах. Тот,
что постарше, мял на ко-
ленях складки своего нелепого одеяния, время от времени поднимая взгляд, чтобы
судорожно оглядеть сидя-
щих перед ним - в красном полумраке - офицеров в черных куртках, узких брюках с
множеством карманов и
высоченных сапогах. Похоже, именно их сапоги, а также длинные, ниспадающие на
плечи волосы, пугали его
больше всего. Второй из вождей, остролицый, с недавно выбритым черепом, смотрел
прямо перед собой отсут-
ствующими, ничего не видящими глазами, его руки кукольно недвижно свесились
вниз. Лишь часто вздымаю-
щаяся грудь выдавала в нем жизнь.
Генерал Ланкастер не раз смотрел в лица тех, кого считал не просто
оппонентами, а мерзавцами, про-
давшими самую суть своей человеческой природы - и делали они это, как правило,
вполне сознательно. Нахо-
дясь в здравом уме и трезвой памяти. Это были вполне состоявшиеся люди,
привыкшие не задумываясь по-
треблять все блага, предоставляемые им человеческим обществом, - права и свободы
и, особой статьей, -
безопасность, уверенность в защите, которую дает только ощущение принадлежности
к огромной и могущест-
венной "стае". И все же они почему-то забыли об этом, похоронив самую свою суть,
совершив то, что трудно
даже назвать преступлением, В глазах Ланкастера это было нечто большее, чем
измена: та, по крайней мере,
всегда объяснима. Но как можно навсегда отречься от памяти, от тысяч и тысяч
поколений, каждое из которых
вложило свою долю в создание твоей души? Смерть, по мнению Виктора, не могла
быть достойной карой этим
(людям? нет, он не мог называть их людьми - не получалось, как ни старайся!)
несчастным. И все же он уби-
вал их, потому что оставить жить дальше не мог.
"Вот работа, - неожиданно для себя подумал Ланкастер, - хуже золотаря".
Раньше, убивая, он старался не думать о своих мертвецах как о людях.
Просто дерьмо, которое нужно
убрать с дороги, чтобы не пачкать сапоги. Враги прекрасно понимали, что делают,
они догадывались, пожалуй,
что получится в итоге: что ж, за все нужно платить. За несбывшиеся мечты тем
более. Сейчас же перед ним
сидели всего лишь злые, испорченные дети, которым, по-хорошему, нужно было бы
как следует надрать задни-
цы и отпустить восвояси.
Но и их приходилось убивать, потому что иначе нельзя.
"Все это чушь, насчет благородной борьбы за свою землю и мерзких
захватчиков, которые в ней копают-
ся, - думал Виктор, глядя на мужчин в сером тряпье, - все чушь. Мы для них
просто добыча, объект охоты,
более вкусный, чем какие-нибудь местные бараны, или что у них тут водится...
охотники оказались в роли ди-
чи, поэтому они так удивлены. Не столько напуганы, - сколько удивлены. Немного,
совсем немного времени,
и страх пройдет - как только они уверятся, что я не собираюсь резать их на
жаркое. А как только пройдет
страх, появится и прежняя наглость, ведь если я не спешу их резать, значит, я
слаб. Как все это знакомо!"
- Кто предложил лететь на птицах? - громко, с рычащими интонациями,
спросил он.
От ментального удара транслинга, который переводил сразу в мозг, оба вождя
содрогнулись. Старший
всплеснул руками и отчаянно завертел шеей, пытаясь понять, чей голос он слышит в
своей несчастной голове,
младший же заморгал и принялся тереть кулаками заслезившиеся глаза.
- Кто?! - крикнул Ланкастер. - Отвечать!