жест. Ему предстоит еще раз перевернуть все с ног на голову, ибо другого пути
у нас нет: либо мы станем не просто сильны, а сильны все вместе, либо, не
найдя способов объединения, навсегда растаем в пыли равнодушных бездн.
Сегодня мало кто отдает себе отчет в безжалостной неизбежности новых
сражений, но он, лорд Роберт, справится - его рука не задрожит, принимая
тяжкий отцовский меч"." Сон отчего-то не шел: то ли беседа с Энджи слишком
растормошила его, то ли усталость была сильна настолько, что не оставляла сил
даже уснуть. Торвард выбрался из-под одеяла, плотно закутался в теплый халат
и вышел на широкий балкон своей башни. Он частенько сидел здесь по ночам -
неспешно попивал виски, курил и думал, глядя в бездонное бифортское небо,
давно ставшее для него родным. Небо, право на которое он завоевал незадолго
до рождения сына. "Тогда мы все были пьяны, - подумал он, опускаясь в
глубокое кожаное кресло. - Пьяны от крови и небывалых, невозможных удач -
сегодня мы совсем другие. Власть затянула нас в свои сети, задушила
необходимостью ежедневных решений, и я, лорд Торвард Бифортский, едва ли могу
назвать себя счастливым человеком. Я добился всего, чего хотел от меня
таинственный предок, затеявший всю эту игру с наследством в виде
несокрушимого имперского линкора и проснувшимися во мне родовыми амбициями -
а в итоге зачем?" Торвард налил себе рюмку темного ароматного виски, привычно
пригубил и достал из лежавшей на столе коробки толстую аврорскую сигару. Нам
так не хочется думать о висящей над нашими головами опасности, подумал он,
прикуривая. Мы стараемся не вспоминать - ни о ней, ни об Ахероне с его
немыслимыми представлениями о грядущей судьбе человеческих миров. Что же нам
делать? Играть друг с дружкой в прятки, просыпаясь по ночам от ужаса ожидания
чужого десанта? Решение примет только Ахерон - но когда? Лорд Торвард залпом
выпил свою рюмку и глубоко затянулся, глуша маслянистым сладким дымом горечь
во рту. Он жил так не первый год, жил, теряясь в бессилии собственного
неведения. Он понимал, что никто из солдат его немногочисленного "черного
войска" не принесет ему решение этого вопроса - хотя бы потому, что тайна, с
которой они столкнулись, была чернее их щеголеватых мундиров... "Кажется,
Роббо действительно что-то знает, вдруг подумал он. - И, следовательно, он
придет ко мне сам, но придет только тогда, когда будет иметь перед глазами
ясную и вполне сложившуюся картину. Хорошо бы ему успеть..."
- Мы начали нервничать, - хмуро признался Баркхорн, - и если бы не ваш
приказ соблюдать молчание, я начал бы вас звать. Что за сосиску вы вынесли из
корабля? - Потом, - отмахнулся Роберт. - Завершайте маневр, лорд Артур. Прочь
от этой гробницы, и поживее! Того и гляди, сюда примчатся еще какие-нибудь
аврорские красавцы. Баркхорн кивнул и повернулся к пульту. "Пума" вздрогнула
заработавшими двигателями и начала отходить от висящего в желтой бездне
корвета. Ариф мрачно дернул головой, указывая на выход из рубки, и Роберт
согласно кивнул. - Мы будем в кают-компании, - сказал он пилоту. - Когда
ляжете на генеральный курс - будьте любезны доложить.. Ариф вышел первым. Они
спустились на палубу ниже, миновали короткий экипажный коридор и остановились
перед дверью небольшой кают-компании разведчика. Роберт набрал код на панели
и шагнул в полукруглое помещение, освещенное несколькими потолочными
плафонами. Ариф, войдя, сразу же устремился к бару, где за полированными
деревянными панелями скрывался немалый запас алкоголя. - Начни с этого, -
сказал он Роберту, пустив по стойке кристаллодиск, найденный на груди у
мертвой девушки. - Мне кажется, здесь самое интересное. Ты выпьешь? - А ты
как считаешь? - усмехнулся в ответ Роббо, оживляя проектор. Ариф понимающе
кивнул и наполнил высокие бокалы. Из-под стойки появились несколько пакетов с
бутербродами и коробка сигар; свалив все это на поднос, Ара подошел к
столику, за которым сидел Роберт, опустил на него снедь и плюхнулся в кресло.
- Почитай, - Роберт повернулся и протянул ему клочок бумаги, зажатый между
пальцами. - Это было в коробке. - "Вэл, я тебя люблю, - прочитал Ариф, -
прости меня за все". Господи, что это? - Ниже, по-видимому, адрес, - добавил
Роберт. - Что же, она и не рассчитывала выбраться из хибернатора живой?
Роберт молча пожал плечами и всунул миниатюрный диск в приемную прорезь
аппарата. Сперва раздался громкий щелчок, потом короткая возня, и наконец
перед глазами друзей неторопливо развернулась голографическая картинка.
Лейтенант Ингрид Сташек сидела в кресле перед пультом в полутемной
командирской рубке. Культя правой руки уже была натуго затянута повязкой,
рядом с девушкой лежал хромированный аппарат для постановки временных полевых
швов и несколько рассыпанных в спешке скобок. Лицо врача было смертельно
бледным, и Роберт поймал себя на мысли, что именно так она выглядела и в
капсуле хибернатор, не сумев сохранить ей жизнь, сумел сохранить ее тело в
точности таким, как в ту минуту, когда она легла под колпак и включила
запуск. Она слабо кашлянула и неестественно четко произнесла, глядя прямо в