и представиться - хотя бы так, из коллегиального уважения. Я здесь уже пятые
сутки, в округе об этом давно прознали, а он сидит у себя в норе и ждет,
наверное, что я сам рванусь к нему кланяться. Это нелепо... доктор Коннор!
Будет очень здорово, если парень относится к той категории придурков,
которые, едва получив звание врача, сразу задирают свой носик до самых небес
и в упор не желают смотреть на землю".
Усмехнувшись этой мысли, он и сам посмотрел на небо - чистое, по-осеннему
белое и словно замершее в предвкушении скорых зимних ветров. Погруженный в
спокойное созерцание, Андрей не услышал приближающийся рокот мощного мотора
и вскинулся тогда лишь, когда из-за ближайшего холма на грунтовку выскочил
огромный зеленый вездеход со снятой крышей. За рулем машины сидел плотный
мужчина с висячими седыми усами на длинном загорелом лице. Запавшие щеки
придавали ему вид аскета, а черные, глубоко упрятанные глаза пытливо
постреливали из стороны в сторону, словно ища среди степи нечто очень
важное. При виде машины Андрея усач резко затормозил и нахмурился; впрочем,
секунду спустя на его лице возникла хитрая улыбка.
- А вы меня не узнаете, док! - прокричал он, останавливаясь рядом с
машиной Огоновского.
- Еще чего, - добродушно фыркнул Андрей, переводя рычаг трансмиссии в
"нейтраль", - да чтоб я тебя не узнал? Как дела, мастер шериф?
Маркелас удовлетворенно осклабился и вытащил из кармана куртки длинную
плоскую флягу.
- Ячмень хорош в этом году, - многозначительно произнес он и отвинтил
пробку. - А вами, полковник, теперь весь Гринвиллоу гордиться будет. Знаем
уже, знаем... ишь, надо же! Наш старый док лицом в грязь не ударил!
- Аксель умер генералом, - негромко перебил его Андрей.
Шериф спрятал улыбку и, неторопливо отпив из фляги, протянул ее Андрею.
Тот машинально глотнул, ощутил знакомый вкус местного самогона, шумно
выдохнул и потянулся за сигарой.
- Док Кренц был настоящим мужиком, - сказал Маркелас, - я горжусь им.
Особенно после того, как покойник приварил меня по балде моим же
излучателем, а потом волок меня на себе, чтобы заклеить рану. Да-а...
настоящие мужики, они... черт... вот так вот, в общем. Заедете ко мне, док?
- неожиданно спросил он.
- Не могу, - поморщился Андрей. - Давай лучше ты ко мне - тем более что
тут и ехать-то два шага осталось. У меня мымра моя, старшая сестрица,
закончила распаковывать аптеку, посмотреть надо, а то она, знаешь... Ты
посидишь минуту, а потом и поболтаем.
- Идет, - легко согласился Маркелас и, дав газ, развернул своего
мастодонта почти на месте.
Убедившись, что Бренда все сделала как надо, Огоновский спустился вниз,
однако шерифа не обнаружил. Тот ждал его в саду.
- Знаете, - сказал он, прихлебывая свой самогон, - у меня часто бывает
так, что положу деньги в какой-то карман, а потом долго не могу их найти...
В последнее время у нас появились люди, которые всегда помнят, где у них что
лежит.
Андрей вопросительно поднял брови. Раньше Ник Маркелас не умел говорить
намеками.
- После войны многое изменилось. Вы поздно приехали, док, нам тут здорово
не хватало вас. Никто, в общем-то, и не верил, что вы вернетесь, - думали,
погибли, как все...
- Что значит, как все? - удивленно переспросил Андрей.
- Да вот то и значит. Я ведь, - шериф сделал глоток и яростно затянулся
сигаретой, - трижды подавал прошение зачислить меня кем угодно и куда
угодно, а мне все отвечали: нет, до инвалидов пока не дошло. Нашли инвалида,
с-суки!
- Ну, призывные комиссии правы, куда с твоим позвоночником. Ты ведь
перегрузку не выдержишь, зачем тебя калечить?
- Да при чем тут мой позвоночник! У нас же больше половины мужиков не
вернулись, понимаете?
- Я знаю, Ник. Я смотрел статистику. Да, Оке почему-то пострадал сильнее
всех... судьба.
- Ни черта вы, док, не знаете! Вы б видели баб, которые криком кричат,
потому что сынишки подрастут - когда еще, а в шахту лезть надо сегодня! Вы
еще увидите... фермы стоят, док, шахты валятся, в этот год почти половина
так и не посеялись. Жрать они что будут? Я пришел к шефу этому, Бэрду, и
говорю: надо писать отчет, требовать правительственных субсидий, а он мне в
ответ только вздыхает. Никто нам, говорит, никаких денег не даст, надо
выползать как получится. Как получится, док? Как?
Андрей промолчал. Он знал, что Маркелас, наверное, прав, но в то же время
понимал и еще кое-что: слава богу, что на Оксдэм не навесили
продовольственную программу. Чиновников крупных метрополий совершенно не
волнует, сколько рабочих рук потеряла та или иная планета, у них есть план
госзаказа, и его надо выполнять. А то, что на Оксдэме дерьмовые почвы и он
еле научился обеспечивать самого себя - так кого это волнует? Конфедерация
только что вылезла из войны, потери кошмарные, причем это везде, и сейчас
нужно в первую очередь восстанавливать экономику, а не платить кому-то
какие-то субсидии.
- Я слышал, что у тебя возник конфликт? - осторожно поинтересовался он.
- Басюк, сучий сын, - фыркнул Маркелас. - Есть у меня странные ощущения,
док, но это не сейчас.
- Какие - странные?
- А вот такие - странные, и все тут. Вы сами увидите, как покрутитесь в