несколько теряясь лишь в финале. Чего он тогда никак не предполагал, так это
итогов войны, но всему, как из-
вестно, свое время.
Самым ужасным было то, что молодой лейтенант, потом капитан и майор Генри
Шер прекрасно пони-
мал: слушать его не станет ровным счетом никто, за исключением двух-трех старых
маньяков пенсионного
возраста, уходящих на покой в презренных капитанских эполетах, - когда другие
трещали языками, эти парни
думали... и вот старательный тихоня Генри, тогда еще просто серый, а не
феерически лживый и высокомерный,
стал собирать документы. Он собирал буквально все. Там, где не мог раздобыть
оригинал решения, находил
достоверную копию. С терпением скарабея, толкающего в бесконечность свой катышек
дерьма, он собирал и
собирал... пока не закончилась война. Тогда вдруг выяснилось, что у него есть
все - и на всех.
Вверху - без исключения.
И полетели - только не на пенсию, а под трибунал, - девяностолетние
мыслители, провалившие в на-
чале войны все, что только можно было, а потом, когда дела пошли на лад,
увлеченно награждавшие сами себя
блестящими орденами и мечами за храбрость. Кое-кто был просто изгнан без пенсии,
иные, кому повезло
меньше, оказались еще и разжалованы с лишением наград, но досталось всем.
За несколько месяцев Генри Шер с позором обезглавил почти все службы
сообщества, не тронув лишь
тех, кто действительно работал и сражался, а также тех, кто был ему нужен. В той
или иной степени, конечно,
ибо уж кто-кто, а вице-маршал Шер хорошо знал, что ничего абсолютного на свете
не бывает.
Ди Марцио был ему полезен, а значит, скоро получил одну из высших
должностей в сообществе, а на
Керса, как это ни удивительно, ничего не было. Но Керс имел свои императивы,
мало понятные простым
смертным, поэтому присоединился к Шеру без малейших сомнений.
- Все же, дорогой сенатор, я хотел бы, чтобы вы - я имею в виду вашу
уважаемую фракцию - все же
выставили законопроект на обсуждение, - как бы задумчиво произнес Шер, ритмично
помахивая трубкой.
- Вы думаете? - нахмурился Блиммер. - Нет, фракция, конечно, настроена по-
боевому, но заранее
провальный проект может нанести урон нашей репутации, вы не считаете?
- Не считаю, - отрезал Шер. - Черт возьми, вы же достаточно опытный
политик, не вам ли понимать,
что чем вы активнее, тем выше курс ваших акций. Продолжайте, продолжайте! Иного
выхода у нас просто нет.
Блиммер вздохнул и поднялся.
- Мы сделаем все, что в наших силах. Счастливо оставаться, джентльмены.
- Удивительный экземпляр, - хмыкнул Шер, когда за Блиммером беззвучно
закрылись двери зала. -
Идиот по убеждению. Боже, с кем приходится иметь дело, а?
- Остальные еще хуже, - пожал плечами Ди Марцио и, едва успев закончить
фразу, оглушительно
чихнул.
- Опять аллергия? - повернулся к нему Шер.
Ди Марцио безнадежно махнул рукой:
- Сажусь под колпак по два раза на дню. Чтобы сэкономить время, беру его с
собой всякий раз, когда
иду гадить. А что еще прикажешь делать? Доктора говорят, что может быть и хуже.
- Завидное пищеварение, - ободряюще улыбнулся Шер. - Итак, о докладе. Корж
закончил полностью
- собственно, именно ради этого я и оторвал вас от работы. Но сейчас это важнее.
У меня с собой по экземп-
ляру на каждого - времени вам трое суток. Бросьте все, свалите документы и
поездки на адъютантов и сидите.
В четверг утром каждый из вас - не приказываю, а прошу вас, - каждый представит
на общее обсуждение
свое мнение. Сделайте резюме по тем вопросам, которые покажутся вам наиболее
важными. Я полагаю, что
весь четверг мы посвятим именно этой проблеме. Вылетим на побережье, там и
засядем...
2
Дежурный по информационному центру смотрел на Ланкастера глазами
провинившейся собаки. В слу-
чившемся не было и намека на его вину, но все же Виктор не мог найти в себе силы
сказать хоть что-нибудь
ободряющее - ни ему, ни остальным.
Он не был ни подавлен, ни растерян. Последние полчаса его мозг
стремительно перебирал десятки вари-
антов возможного развития событий и не мог остановиться ни на одном из них.
Впервые за довольно долгое
время легион-генерал Ланкастер просто не понимал, что именно произошло, хотя в
целом картина вырисовыва-
лась довольно отчетливо.
Но выглядела она невероятной. Немыслимой.
За годы войны Ланкастер навидался всякого. Приходилось ему и удивляться...
но самые, казалось бы,
странные события рано или поздно находили свое вполне логичное - с той или иной
точки зрения - объясне-
ние. Любые действия противника так или иначе укладывались в одну из понятных, а
значит, просчитываемых,
стратегических схем. Сейчас было непонятно решительно все.
Он молча уселся в свое кресло, медленно оглядел своих офицеров и взял со
стола приготовленную для
него чашку кофе.
- Давайте сначала, - предложил он. - С самого начала... вылет девяти птиц
орбитер заснял, это мы
видели. Движение по маршруту тоже - здесь ничего интересного. Потом птицы
подходят к семикилометрово-
му рубежу, и в этот момент отказывают аналитические блоки как катера, так и
орбитера. По словам Рауфа, по-
сле вызова Лемфордера он первым делом проверил свой тактический сканер. Сканер
запустился, тут же скис,