Это, на самом деле, подходящий конец моей мучительной борьбы за выживание.
Я снова закрываю глаза, позволяя ему нести меня к моей погибели, надеясь, что Адина и отец будут по ту сторону этого клинка.
И тут чья-то рука резко врезается мне в плечо, останавливая мою судьбу.
Крики становятся приглушенными. Мир замирает. И мы — в его центре.
Я вижу три вещи, когда набираюсь сил открыть глаза.
Первая — острие меча, зависшее на расстоянии вздоха от моей груди.
Вторая — это как будто взгляд со стороны на происходящее. Мое тело все еще парит над землей, удерживаемое силой разума Кая и заимствованной способностью. И все же он удерживает ладонь на моем неповрежденном плече, будто не хочет, чтобы меня пронзили, пока он не посмотрит мне в глаза.
И третье…
Третье, что я вижу — выражение его лица. Оно противоречиво, словно смесь решимости и сострадания искажает его черты. Кажется, он борется с собственным разумом. Его рука дрожит, и клинок дрожит вместе с ней, царапая мою кожу. Но я не отвожу взгляд от надвигающейся бури в его глазах, боясь, что он не станет последним, кого я увижу.
— Все в порядке, — шепчу я, голос надломлен, как и тело, висящее перед ним. Носки моих ботинок едва касаются песка, на который капает моя кровь. — Адина умерла здесь. Я тоже хочу умереть здесь. — Кровь из ушей смешалась со слезами, бегущими по моему лицу. — Тогда я не смогла ее спасти. Но сейчас могу спасти тебя.
Он замирает, в его глазах собираются слезы. Я медленно тянусь к нему, прерывая резкое покачивание его головы. Моя окровавленная рука мягко ложится на его бьющееся сердце.
— В грудь, помнишь? — Слеза скатывается по щеке, прокладывая путь сквозь налипший песок. — Так я хочу умереть. Как и те, кого я любила.
Силовик ломается.
Слезы струятся по его лицу, когда эмоции наконец пробиваются сквозь толстую маску, которую он носил. Телекинетический захват ослабевает, мои ноги касаются песка, и я падаю на колени. Кай делает то же самое, позволяя мечу выскользнуть из его пальцев.
Мы смотрим друг на друга, колени соприкасаются, слезы текут.
— Прости, — хрипло шепчет он.
— Ты — Силовик, — слабо выдавливаю я. — Обычному не дано было победить.
Он качает головой.
— Но ты не совсем обычная, правда? — Затем, выровняв дыхание, он приказывает: — Теперь следуй за мной.
Кай поднимается на ноги с легкостью, которой я завидую. Мое тело молит о покое, но я заставляю его встать. С дрожащими конечностями я выпрямляюсь перед ним.
Одобрительные крики толпы больно бьют по окровавленным ушам, заставляя меня поднять взгляд к трибунам. Ряды обезумевших илийцев вскакивают, ожидая моего неминуемого конца. Даже солнце выглядывает, достаточно заинтересованное, чтобы задержаться в пути по небу.
Когда мои уставшие глаза возвращаются к Каю, он кивает и коротко говорит:
— Правый хук.
За этим следует летящий кулак.
Я уклоняюсь, уходя влево по его предупреждению. Ошарашенная, едва слышу его бормотание:
— Джеб.
Снова подчиняюсь его словам, отскакиваю назад прежде, чем он успевает нанести удар в живот.
— Хорошо, — выдыхает он. — Теперь бей — кросс, правый хук.
Я пригибаюсь, а затем блокирую удар предплечьем. Его грудь оказывается открыта, и я наношу сильный удар ногой, от которого он пошатывается. Я не упускаю шанс, наношу еще один удар в бок своим ботинком. Он ловит мою ногу, крепко сжимает и, вращаясь, швыряет меня в песок.
Его пятка вдруг несется к моей груди, но я успеваю перекатиться. Поднимаюсь на ноги прежде, чем он наносит еще один удар пяткой, на которую я наступаю, ловлю его через плечо, чтобы затем ударить коленом ему в живот.
Слышу, как воздух вырывается из него, когда удар достигает цели. Свободной рукой хватаю его за шею, снова и снова вбивая колено.
Шипя от усилия, я опускаю его голову, перекидываю ногу через нее, крепко зажимая шею, вторая нога уходит под его подбородок.
Импульс бросает нас на землю, я прижимаю подбородок, когда песок ударяет в спину. Зажатый в плотном захвате между моих ног, Кай отбрасывается на землю, пока я перекатываюсь на ноги.
Силовик едва поднимается на колени, как я наношу удар в челюсть. Задыхаясь, он блокирует его, но я уже замахиваюсь хуком к его виску. Он ныряет под него, хватает меня за запястье, прежде чем врезать мне плечом в живот.
Мои ноги внезапно отрываются от земли. В одно мгновение он обхватывает бедро, перекидывает меня через спину. Встав, он отклоняется назад, подбрасывая мои ноги в воздух в грубом подобии сальто, которое заставляет меня упасть на песок.
Последний воздух вырывается из легких. Я отплевываюсь, глядя в небо, каждый дюйм моего тела ноет. Едва замечаю, как Кай подбирает мой забытый кинжал, и мне даже плевать, когда он направляет его на меня.
— Давай, Пэйдин, — шепчет он. — Не сдавайся сейчас.
Мой взгляд устремляется на экран над ареной — оттуда на меня смотрит мое окровавленное лицо. Я выгляжу уставшей — до боли уставшей от попыток выжить. Впервые я хочу свободы от этой борьбы.
Но ради Кая я дарую себе гибель, которую стоит запомнить.
