Это хорошо отрепетированный аргумент. И если бы я не знал брата лучше, то, возможно, поверил бы ему.
— Значит, смерть Калума никак не связана с письмами из шкатулки Айрис?
Китт молчит.
Пэйдин высказывает знакомое подозрение.
— Ты ведь уже читал эти записки, не так ли? Ты узнал почерк Калума и испугался, что можешь быть бастардом. — Пэйдин делает вдох, осознание накрывает ее волной. — Вот почему ты спросил, не говорил ли он что-то о тебе.
Мой брат напрягается.
— Я собирался избавиться от них, прежде чем отдать тебе шкатулку, но… отвлекся.
Грусть от осознания проступает на моем лице.
— Если бы он был слабым местом, о котором нужно было позаботиться, я бы сделал это ради тебя. Именно для этого я здесь — чтобы уберечь тебя от жестокости.
— А что, если я не хочу, чтобы меня спасали? — парирует Китт. В его глазах ярость, которая пугает меня. — Что, если я хочу спасти тебя сам хоть раз? Спасти нас?
Я склоняю голову.
— Китт, я…
— Если бы ты был там, — начинает он медленно, — и Калум стоял с этим кинжалом бы между мной и твоей любимой Пэйдин… кого бы ты защитил?
Что-то меняется между нами при этих словах. Напряжение нарастает. Я бросаю взгляд на Пэйдин. Она внимательно следит за происходящим. Я борюсь с зарождающимся пониманием.
— Ты бы выбрал ее, — шепчет Китт. — Ты уже выбирал ее, снова и снова.
— Это нелепо, Китт…
Король поспешно встает, едва не опрокидывая кресло.
— Должны быть только мы. Ты и я. Всегда. — Его взгляд становится безумным. — Ты ведь помнишь это, да? До того, как она появилась в нашей жизни и оставила все в руинах.
— О чем ты говоришь, Китт? — спрашивает Пэйдин тихим голосом.
Но он не говорит с ней. Нет, его слова обращены только ко мне.
— Она погубила нас, Кай! Все пошло наперекосяк с того момента, как она появилась. Черт, — его смех рваный, — c момента своего рождения Пэйдин начала разрушать эту семью.
У меня сжимается грудь. Я узнаю безумный взгляд Китта. Отец — король — носил такой же, когда говорил об Обычных. Это то, что он больше всего хотел уничтожить. Теперь я понимаю, что его ненависть была вызвана смертью жены и рождением девочки-Обычной.
Но отвращение Китта к Пэйдин не похоже на отцовское. Эдрик жаждал власти — Китт жаждет близости. Братства. Меня одного.
— Разве ты не видишь, брат? — Его отчаяние повисает в воздухе между нами. — Она убила нашего отца и мою мать. Она — клин, что разобщит нас.
Я вижу тень ревности на его лице, ту же тьму, что ложится на него, когда рядом Пэйдин. Но теперь я понимаю — это не зависть к Серебряной Спасительнице, а ревность к ней. У нее есть я, и Китту это ненавистно.
Я отхожу от стола, качая головой.
— Она убила твоего отца, не моего. — Лицо Китта искажается, прежде чем я наношу финальный удар. — Пэйдин — тебе больше семья, чем я.
Глава шестьдесят шестая
Пэйдин
Кай ведет меня по коридорам, игнорируя каждый любопытный взгляд.
После того как он вышел из садов и встретил меня у дверей моей комнаты, мы быстро зашагали по богато украшенным залам. Настойчивость в его шагах заставляет меня проглотить все вопросы, которые роятся в моем уставшем мозгу. Но Силовик выполняет очередное задание, и я просто рада, что на этот раз мы находимся не по разные стороны. Поэтому позволяю ему вести меня мимо высоких окон и заходящего солнца за ними.
Мы сворачиваем в незнакомый мне коридор, и останавливаемся перед, казалось бы, ничем не примечательной дверью.
Я скептически смотрю на своего проводника.
— Это здесь?
Он поворачивает ручку, почти осторожно заходя внутрь.
— Странно, как после всех этих лет размышлений оказывается, что это просто обычная комната.
Я замираю. Такое чувство, что я потревожила частичку прошлого, вторглась к незнакомке, которую теперь называю «матерью» по одному лишь титулу. Я медленно осматриваю покои королевы Айрис, замечая кровать с балдахином, скрытую под слоем запустения. Пыль покрывает каждый предмет мебели. Письменный стол, туалетный столик, книжные полки — все утопают в белом налете.
— Отец никого сюда не пускал, — слова Кая лишь подтверждают явные признаки уединения. — Всегда говорил, что хочет сохранить все как было. Для нее.
Мой взгляд снова скользит по полкам, отмечая опрокинутые книги и зажатые между ними бумаги. Почти на всей поверхности прикроватной тумбочки скопилась пыль, кроме прямоугольного следа в центре.
— Вот откуда Китт взял ее шкатулку, — шепчу я.
Кай кивает.
— Во время твоего первого Испытания я застал его здесь с ней в руках. Должно быть, он искал что-то из ее вещей.
Я замираю в шаге от нетронутой кровати.
— Если он заглядывал в шкатулку, он бы увидел записки Калума.
Кай, поглощенный мыслями, рассеянно бросает:
— М-м.
Я вздыхаю, отбрасывая тему. Его мысли явно где-то далеко от моих предположений.
— Так зачем мы здесь?
— Тебе не хочется увидеть комнату своей матери?
Я пожимаю плечами.
— Может быть, если бы я действительно считала ее своей матерью. Но… — Я провожу рукой по пыльному покрывалу на кровати, — эта женщина кажется чужой.
Кай медленно, сочувственно кивает, прежде чем озвучивает настоящую причину, по которой притащил меня сюда:
