Кай прижимает губы к переносице, снова и снова, пока она не начинает визжать. Закончив осыпать нашу дочь поцелуями, он поворачивается ко мне.
— Пора пересчитать?
Я закатываю глаза.
— Ты разве не делал это на прошлой неделе?
Его улыбка заставляет мои щеки загореться.
— Нельзя быть полностью уверенным.
Первый нежный поцелуй в щеку.
— Один, — шепчет он.
Второй — на переносицу.
— Два.
Третий поцелуй настигает его губы, когда я, приподняв подбородок, прижимаюсь к ним своими губами. Я улыбаюсь.
— С твоим пересчетом придется подождать. Помнишь? Давай свалим отсюда к чертовой матери.
Мы идем по тихой дороге, держась за руки с Кит. Дома выглядят одиноко среди полей вокруг. В Тандо тихо, жутко тихо, и я радуюсь, когда мы наконец выходим на городской рынок. Хотя это и не тот оживленный Лут, к которому я привыкла, облегчение при виде толпы удивляет меня.
Кит прыгает между нами, а мы указываем на приглушенные цвета вокруг. Нежно-желтые флаги Тандо не привлекают внимание. На рынке царит спокойствие, а вокруг нас полно приятных людей. Я тихо завидую тем, кто так доволен этой простотой.
Но Лут — мой дом, и Илия процветает вокруг него. Королевство открыло свои границы и радостно принимает торговцев и путешественников. Обычные живут рядом с Элитой, становясь смелее, несмотря на отсутствие способностей. Это было все, чего я когда-либо хотела, будучи бессильной девочкой.
Трущобы — мой текущий проект. Разрушающиеся здания восстанавливают, открывая больше магазинов и домов у переулков. В замке регулярно устраивают пышные застолья, чтобы приветствовать людей Илии в нашем доме. Некогда непреодолимый разрыв между Элитой и Обычными постепенно сглаживается во что-то обнадеживающее.
Я смотрю на тихую улицу, на однообразие крепких кирпичных лавок. Это точно не мое королевство. Моя Илия — живое и полное красок. Оно потрепанное, исцеляющее и
— Кит, милая, будь рядом! — кричу я, наблюдая, как она мчится по улице с початком кукурузы.
Кай смотрит ей вслед, качая головой.
— Она такая же, как ты. Только скоро этот початок сменится на клинок.
Я ласково улыбаюсь ему.
— И пусть она тренируется на тебе.
— Ты меня хорошо подготовила, — напоминает он.
Его рука притягивает меня к себе. Я кладу голову ему на плечо. Мы смотрим, как наша дочь скачет в лучах заходящего солнца.
Пока внезапный сиреневый цвет не заставляет меня взглянуть в затененный угол улицы.
Я смотрю в лицо призрака. Она смотрит в ответ.
Шея покрыта шрамами. Изуродованная кожа растянулась на лице и исчезает в сиреневых волосах. Только на одной половине ее резкого лица сохранились следы моей ненависти.
Я все еще чувствую ее мягкую кожу под ладонью, чувствую жар того бушующего огня, в который я ее бросила.
Я жду, что эта ярость вспыхнет снова. Жду, что жажда мести за Адину проснется и я захочу закончить то, что, похоже, не смогла сделать в первый раз. Блэр, похоже, ожидает того же — я вижу, как напрягаются ее плечи под плащом.
Но я ничего не чувствую. Я ничего не делаю.
Мы смотрим друг на друга несколько ударов моего бешено колотящегося сердца.
В другой жизни она была моим врагом. Здесь она — чужая.
Я больше не хочу мстить за Адину. Я хочу, чтобы она обрела покой.
Поэтому, слегка кивнув, я отпускаю Блэр.
Она молчаливо кивает подбородком, принимая это мирное соглашение.
— Мама! Папа! Посмотрите, что я нашла!
Кит завладевает моим вниманием, размахивая конечностями и, должно быть, лучшим камнем во всем Тандо. Кай подхватывает ее на руки, притворяясь пораженным подарком, который она кладет ему на ладонь. Я тоже удивляюсь находке Кит, пока разглаживаю ее растрепанные волосы.
И когда я наконец снова смотрю в тот темный угол, призрак исчезает.
Кай ловит мой взгляд, нежно удерживает его, и наклоняет голову.
— Не такая уж и свирепая, — ласково шепчет он.
Конечно, Владетель знал, что она здесь.
Я выдыхаю, забираю нашу дочь из его объятий.
— Не привыкай.
— Я и не хочу.
Мы продолжаем идти по залитой солнцем улице.
Вперед, всегда.
Король. Королева. Принцесса. Камень и початок кукурузы.
Те, кого мы потеряли, идут рядом с нами, их память согревает наши израненные сердца.
Мы — те, кого любили.
Я поднимаю лицо к небу и позволяю солнцу ласково гладить его теплыми пальцами. Мягкие лучи — утешение, которое я принимаю как старого друга.
Мой муж стоит рядом, как всегда было и будет.
Он улыбается, и эта улыбка предназначена только для меня. Кит копирует отца, хотя ямочка появляется только на ее правой щеке.
Я слегка щелкаю их обоих по носу. Кит хихикает, а Кай снова смотрит на меня с неизменным благоговением.
Я улыбаюсь в ответ, как учила меня Адина.
Эта жизнь сладка.
Как мед.
Эпилог
Китт
Нет никакой вспышки света.
Нет никакого взрыва или медленного угасания.
Китт чувствует себя обманутым. Ведь именно это ему всегда обещали, — некое великое появление в мире за пределами того, из которого он выплыл.
Но этого нет.
Здесь вообще ничего нет.
