Когда Адина берет мою руку, я чувствую легкий укол страха в своем расслабленном теле. Я скрывалась от этого кошмара, прячась за уютом Кая, потому что не могла вынести снова смотреть, как она умирает.
Но это не тот сон.
То, что таится в глубинах моего покоящегося разума — нечто сладкое. Нежное. Настолько похожее на ту Адину, которая когда-то жила и дышала, что я просыпаюсь с слезами на щеках. Все это становится смутным воспоминанием, когда солнце приоткрывает мои тяжелые веки, но я помню чувство, которое оставила во мне Адина:
Мир.
Я попрощалась.
Или, вернее, правильно попрощалась до следующей встречи с моей Адиной.
Лишь Элли помогает мне подготовиться к моей последней, неизбежной свадьбе.
Темные тучи сгущаются за окнами, угрожая дождем с гневным грохотом. Это только заставляет меня улыбаться.
— Хорошо видеть тебя счастливой в день твоей свадьбы, — мягко говорит Элли. Ее пальцы плетут тонкие косички в моих волосах. Они свисают среди моих волнистых локонов, элегантные в своей простоте.
Я прикусываю губу, чтоб сдержать улыбку.
— Это то, чего я хотела дольше, чем сама осознавала. И я позволяю себе наслаждаться этим.
— Ты должна наслаждаться, — утешает Элли. — Вы оба это заслужили.
Моя улыбка омрачена грустью, которая обычно приходит с мыслями о Китте. Но моя скорбь — о мальчике, которым он был, и о брате, которого он оставил позади. Несмотря на стойкость Кая за последние недели, я знаю, что он хочет отпраздновать этот день с Киттом, так же как и я с Адиной.
Скрывшись за ширму, я надеваю простое платье из эластичной ткани. Платье состоит из тонкого, струящегося материала, который заканчивается чуть выше лодыжек. Его безрукавный корсет плотно облегает мое тело, а белая ткань ниспадает от талии. В платье нет ничего особенно примечательного, и именно поэтому я его выбрала.
Жилет Адины привлекает внимание — выцветшая оливковая ткань обтягивает мои голые плечи. После нескольких дней, когда портниха тщательно его штопала, я с нетерпением жду встречи со своей частичкой Адины. Я стою перед зеркалом и восхищаюсь тем, что всегда представляла себе в день своей свадьбы.
Этот момент не может быть более отличным от того, что я украла у самой себя, выходя замуж за мужчину, которого не любила. Тогда паника колола сердце и затмевала разум. Теперь же я свечусь от счастья, наполненная умиротворением. Я уже пережила пышную свадьбу и не хочу ничего подобного. Я просто хочу наш день.
Уверенный стук в дверь заставляет меня взглянуть на Элли.
Она отвечает моему недоумению, заглянув в коридор, а после издавав мягкий вздох.
— Ваше Величество, видеть ее — плохая примета…
— Плохая примета гораздо менее страшна, чем Пэй с пустым желудком и кинжалом в руках.
Мои губы невольно растягиваются в улыбке.
— Если боишься меня, Эйзер, просто скажи.
Голос Кая за дверью звучит восхищенно:
— Ты знаешь, я был бы глупцом, если бы не боялся, дорогая.
Мне приходится крепко стоять на ногах, чтобы не броситься к нему.
— Извините, Ваше Величество, — сочувственно произносит Элли через приоткрытую дверь. — Вам действительно не стоит видеть ее до свадьбы.
В его словах проскальзывает улыбка.
— Значит, я не буду смотреть.
Дверь распахивается.
Протест Элли застревает в горле, когда Кай входит в комнату, слегка склоняя голову и закрывая глаза рукой. Я прижимаю ладонь ко рту, чтобы подавить смех, щекочущий язык, пока король подходит ко мне. Его взгляд прикован к переступающим под ним ногам, а мой — к миске, которую он сжимает в пальцах.
Когда Кай останавливается передо мной, я смотрю в кашу из овса с ягодами. Он не видит моей улыбки.
— Ты добавил чернику.
— Это причинило мне сильную боль.
— Твоя смелость вдохновляет, — мурлычу я.
Его рука опускается с прекрасного лица, и он смотрит в пол.
— И эгоистична. — Ямочки обрамляют его изогнутые губы. — Я хочу что-то взамен.
Я скрещиваю руки.
— Что именно?
— «Да» в конце этого прохода сегодня.
Слова звучат быстро, но в голосе слышится сомнение, к которому я не привыкла. Мое сердце болит от скрытой тревоги, которую он носит с собой. Наконец позволив себе почувствовать кого-то, он боится, что я уйду. Передо мной стоит король, обнаженный и уязвимый, который превращается в мальчика, которого заставили поверить, что любовь — это слабость.
Я нежно забираю из его рук теплую миску и ставлю ее на пол рядом с собой. Затем его лицо оказывается в моих руках, и его лоб морщится от моего прикосновения.
— На конце клинка я бы любила тебя. Пока он не пронзил бы мое горло, я бы сказала тебе «да».
Слеза скользит по его щеке, вызывая слезу у меня. Голос Кая дрожит от эмоций, когда он шепчет:
— Ты настоящий поэт, дорогая.
Я смеюсь, и у меня перед глазами все расплывается от нахлынувших на слез.
— Меня вдохновил какой-то дурак.
Мы проводим несколько мгновений, наслаждаясь этим промежутком между настоящим и будущим, ожидающим нас у основания ивы. Мы смеемся. Притворяемся, что не плачем. Прощаемся — одно прощание из-за временной разлуки, на которой настаивает Элли, другое — в память о последних моментах перед вечностью.
