Пэйдин кружится в моих объятиях, смеясь под проливным дождем. Подол ее платья испачкан, но она не замечает этого, потому что не может оторвать от меня взгляд. Я убираю влажные волосы с ее лица, поправляю венок из роз, держу руку, на которой теперь кольцо моего брата. Мы прижимаемся друг к другу, пока вокруг нас танцуют тени. Смех окутывает наши покачивающие фигуры, согревая, несмотря на холодный дождь.
Я прижимаю Пэйдин к себе.
Мою жену.
Мой покой в самой гуще бури.
Она просовывает руку в один из множества карманов своего жилета, затем кричит сквозь раскаты грома:
— Ты не единственный, кто принес подарок.
Я удивленно слежу за движением, пока она достает стебель незабудки из промокшей ткани. Когда Пэйдин Эйзер заправляет цветок мне за ухо, ее улыбка кажется опасной.
— Чтобы ты не забыл, кто я, — шепчет она мне в губы.
— А кто я? — я провожу большим пальцем по ее нижней губе. — Глупец? Самоуверенный засранец?
Ее голос звучит уверенно:
— Ты мой, Малакай.
Вода капает с моих ресниц, кое-где с ее носа.
— Всегда был твоим, — шепчу я. — Пока… что бы ни случилось, черт возьми.
От смеха, вырывающегося из ее мягких губ, у меня перехватывает дыхание. Она запрокинула голову, улыбаясь грозовому небу, не обремененная упоминанием Адины.
— Пока что бы ни случилось, — повторяет она, опуская пронзительный взгляд обратно на меня.
Капли воды стекают по ее обнаженной шее, и я жадно впиваюсь в ее губы. Благоговение, словно рефлекторно, смягчает мой взгляд и окутывает голос.
— Вот та улыбка, которую я так долго ждал, чтобы запомнить.
Пэйдин моргает, глядя на меня под дождем, и ее улыбка становится шире. Ее мокрые руки обвиваются вокруг моей шеи, а холодный нос касается моего.
— И у тебя есть все время на свете, чтобы любоваться ею.
Глава семьдесят шестая
Пэйдин
Пять лет спустя
Я вдыхаю свежий воздух, солнце согревает кожу.
Над бескрайними просторами посевов висит голубое небо. Я прикрываю глаза рукой, решив разглядеть конец этого грозного кукурузного поля.
— Где-то поинтереснее.
Голос Кая рядом со мной звучит протяжно. Я перевожу взгляд на него, рассматривая щетину на его крепкой челюсти.
— Что? — спрашиваю я, боясь услышать ответ.
— Где-то поинтереснее, — повторяет он, вздохнув, и скрещивает руки на груди. — Наверное, там и заканчивается это поле.
Я фыркаю, затем упрекаю:
— Тандо был к нам добр. Но… — я оглядываюсь на почти пустую кирпичную дорогу, на которой мы стоим, — давай оформим торговые соглашения на этот год и уберемся отсюда к чертовой матери.
Кай делает шаг ко мне, заслоняя солнце своими широкими плечами.
— Признайся, дорогая. Тебе тут не нравится даже больше, чем мне.
Я прокручиваю кольца на больших пальцах.
— Почему ты так думаешь?
— Тишина. — Он убирает прядь волос с моего лица. — Открытое пространство. Отсутствие красивых незнакомцев, которых можно ограбить.
Я смотрю на него с насмешкой.
— Ты прав. Ни одного красивого лица на милю вокруг.
— Полегче, Эйзер. Не повреди себе ногу такой откровенной ложью, — он мягко щелкает меня по кончику носа. — Я сказал
— Нет, ты не такой. — Я хватаю его руки и притягиваю к себе. Потом шепчу: — Но это не значит, что я не могу тебя ограбить.
Я приподнимаю его обручальное кольцо, когда мы оказываемся так близко друг к другу.
Было просто сорвать серебряное кольцо с его большого пальца. Он носит символ нашего союза на том же пальце, что и я — напоминание о нашей любви и о любви потерянного брата.
Кай качает головой, смотря на меня, затем хватает мою руку.
— Все такая же свирепая.
— Ты это любишь.
— Я люблю тебя, — шепчет он. — Глупо.
Он целует меня, и сердце все еще трепещет от прикосновения его губ.
Отстраняясь, я смотрю на кукурузное поле, колышущееся рядом с нами.
— Ты все еще чувствуешь ее, правда?
Губы Кая изгибаются в улыбке.
— Она уже возвращается. — Потом он громче обращается к морю кукурузы: — Ты нашла?
Маленькое тело выныривает из кукурузного лабиринта и несется к нам. Светлые волосы вьются у лица, скрывая волнение, отображающееся на нем. С большим початком кукурузы, сжатым в крошечных пальцах, она бежит в объятия отца.
— Это то, что ты искала? — спрашивает Кай, осматривая ее добычу. — Ты уверена, что это лучшая кукуруза во всем Тандо?
— Я уверена, папочка! — Она сует овощ в его ладонь и тут же тянется ко мне. Я прижимаю ее к себе, стараясь не замечать, как сильно она выросла за последние три года. Устроившись на моем бедре, она проводит своими маленькими пальчиками по волосам, ниспадающим мне на спину. Ее волосы — пепельная смесь черных волн Кая и моих серебристых прядей. Со светлыми волосами и приглушенно-голубыми глазами наша маленькая девочка — беспорядочная смесь двух незнакомцев, влюбившихся друг в друга.
— Что еще ты нашла во время своего приключения? — спрашиваю, поправляя ее мятый наряд.
— Жуков, — говорит она равнодушно. — Больших, жирных.
Кай кивает.
— Так и думал. А еще что-нибудь принесла? — Он наклоняется ниже, заставляя ее хихикать. — Может, новые веснушки?
Она знает эту игру. И Кит ее любит.
