— Я знаю, — шепчу, не находя в себе силы сказать больше.
Несколько долгих, молчаливых мгновений пролетают между нами. Его палец выводит по моей руке ленивые круги — нежное утешение, от которого я могу рассыпаться. Затем его прикосновение перемещается, он убирает короткие пряди волос за ухо. Я чувствую его шепот на своей коже, чувствую ухмылку, скрывающуюся за каждым словом:
— Нож для масла? Серьезно?
— Это все, что у меня есть, — ворчу я.
— Этого явно недостаточно. — Он легонько щелкает меня по носу. — А если бы кто-то действительно ворвался в твои покои?
Я не могу сдержать смех.
— Похоже, кто-то уже это сделал. Но не волнуйся, принц. — Мои пальцы поправляют прядь черных волос на его лбу. — Я могу нанести серьезный урон даже туфлей.
— О, об этом я прекрасно осведомлен, — шепчет он мне в губы. — Ты разрушительна, Пэй.
И вдруг он подхватывает меня на руки.
Я взвизгиваю от удивления, когда он поднимает меня с матраса. Одеяло сползает, соскальзывая с шелковой пижамы, которую для меня приготовила Элли. Одна рука Кая поддерживает меня за колени, другая обхватывает мои голые плечи. Жар его тела проникает сквозь мои тонкие брюки и майку, когда я обнимаю его за шею, чтобы не упасть.
— Что ты… — Он поворачивается, заставляя меня замолчать, и небрежно переступает через упавшую дверь. — Что ты делаешь?
— Похищаю тебя, — отвечает он просто.
Я открываю рот, чтобы возразить, но его шепот возле моего уха заставляет меня замолчать:
— Сегодня ночью мы притворяемся.
Ветви волочатся по земле, окружая нас объятиями из листьев.
Рука Кая крепко сжимает мою, утягивая меня под низкий купол ивовых ветвей. Лунный свет пробивается сквозь листву, серебряными бликами ложится на землю. В центре всего этого возвышается ствол, его корни цепляются за землю и закручиваются на мягкой траве.
Моя ладонь выскальзывает из его, когда он внезапно падает на траву, раскинувшись с блаженным вздохом. Он не утруждает себя объяснениями, когда садится и хватает меня за бедра. Я не успеваю возразить, когда меня утягивают на траву.
Запутавшись в объятиях, я неуклюже валюсь на него. Он встречает мое падение с улыбкой и крепче прижимает к себе, даже несмотря на то, что я выбила из его легких весь воздух. Я тихо смеюсь, отчего мои плечи вздрагивают, пока я лежу у него на груди. Услышав этот редкий звук, он сжимает пальцами тонкую ткань моей майки, будто боится отпустить.
Я наклоняюсь к нему.
— Это определенно запрещено.
Он вопросительно хмыкает, и звук отдается вибрацией у меня за спиной.
— То, что мы здесь. Одни. Ночью.
— Могло быть хуже, — бормочет он. — Мы могли бы остаться в покоях королевы. Тоже одни. Тоже ночью.
Мои щеки вспыхивают.
— Если так подумать, ночной воздух куда предпочтительнее.
Он смеется у моего уха. Я с трудом сдерживаю дрожь. Пальцы касаются руки, лежащей на моем животе — шершавой, покрытой шрамами. Только когда я провожу рукой по костяшкам его пальцев, я понимаю, что он все еще держит меня.
— Вот почему ты услышал мой крик, — тихо говорю я, поворачиваясь к нему. — Ты тренировался.
Его кожа покрыта струпьями, костяшки пальцев затвердели от остатков крови. Он говорит с печалью в голосе:
— От тебя ничего не утаишь, маленький Экстрасенс. Я шел в свою комнату после ночи на тренировочном дворе. Не спалось. — После секундного замешательства он добавляет: — Вот тогда я тебя и услышал.
Я медленно киваю, собираясь с духом.
— Мне снилась она.
Он замирает подо мной. Он знает, о ком я говорю.
— Полагаю, сон был не из приятных?
— Нет, — почти смеюсь я. — Каким-то образом все было даже гораздо хуже, чем обычно.
Его голос тверд:
— Жаль, что ты вынуждена переживать этот момент каждый раз, когда закрываешь глаза.
— Не каждый, — Я сдвигаюсь, соскальзывая с его груди, чтобы сесть рядом с ним. — Не когда ты рядом.
Он приподнимается на локте, потянув за подол моей майки, пока я не склоняюсь к нему.
— Тогда я никогда не оставлю тебя.
— Не давай обещаний, которые не сможешь сдержать.
— Меня не волнуют обещания — меня волнуешь ты.
От его слов у меня всегда сводит живот, замирает сердце, а губы замолкают. Поэтому я нежно провожу пальцем по кончику его носа и говорю:
— Вы настоящий поэт, принц.
Лунный свет отражается в ямочке, которая появляется на его щеке, когда он улыбается.
— А ты моя муза, дорогая.
Мои обтянутые шелком колени погружаются в покрытую росой траву, становясь все более влажными с каждой секундой.
— Неужели это и будет вся наша жизнь? — шепчу я, избегая его взгляда. — Вечное притворство. Побеги от реальности, чтобы выкрасть крохи времени.
— Знаешь… — он вздыхает. — Я представлял другую вечность для нас. Где-нибудь далеко отсюда. Но если это все, что нам досталось… — Он замолкает, его глаза такого же серебристого цвета, как лунные лучи, льющиеся на нас. — Тогда мы воспользуемся этим по максимуму. Я буду твоим Силовиком. Твоим соперником. Твоей тайной, ожидающей под ивой.
При упоминании дерева, окутывающего нас, мой взгляд опускается к его широкому стволу и колышущейся траве у корней.
Под этой землей покоится его сестра. Ее тело заключено в объятия корней.
Мой голос звучит странно тихо:
