И, не дав им опомниться, хватаю их обоих под руку. Я не утруждаю себя попытками даже прислушаться к их настойчивым протестам, пока тащу их на танцпол. Люди расступаются перед нами, настолько ошеломленные, что тут же начинают шептаться друг с другом.
Остановившись в центре танцпола, я поворачиваюсь к парням.
— Как будущая королева, я провозглашаю новую традицию!
Наверное, я это выкрикнула. Упс.
Кай теперь зажал переносицу пальцами, едва сдерживая смех.
— Чума с тобой, надеюсь, ты завтра все это вспомнишь.
— Тсс, я издаю указ, — шикаю я.
Китт будто бы даже улыбнулся:
— Мы слушаем, Пэйдин.
Мне приятно, что он назвал мое имя. Это прогресс.
Я прочищаю горло, игнорируя десятки удивленных взглядов вокруг, и…
Хм. Кажется, мне не хватает роста для такой торжественности. Авторитета, что ли. Где же мои каблуки, когда они действительно нужны?
— Я постановляю, — начинаю я торжественно, выпрямляя спину, — танец втроем. В знак единства.
И не даю им шанса на возражения. Очень по-королевски.
Я обвиваю руками их плечи и начинаю раскачиваться в такт живой музыки. Вот она, забава, которую я искала. Вот что нас объединит. Разве есть способ лучше, чем этот, чтобы вынудить короля вновь стать моим другом?
Я не могу перестать смеяться. Чума, да разве я когда-нибудь смеялась так много? Сомневаюсь. И я думаю, что именно по этой причине парни начинают двигаться вместе со мной.
Они обмениваются взглядами. Это та братская связь, которую никогда не разорвать, — если только я не стану причиной разрыва, но эта мысль пугает — и которая заставляет их общаться на языке, которого я не понимаю. И молчаливый вывод, к которому они приходят, явно в мою пользу. Не из жалости, нет, а из заботы. Кай заботится обо мне, а Китт — о Кае.
Вскоре их руки обвивают мою спину, переплетаясь друг с другом. Мы кружимся в нашем импровизированном кругу, выполняя любые движения, какие захотим. Меня тянут, крутят, и я смеюсь все громче с каждой минутой. Они смеются вместе со мной, может, надо мной, но мне все равно. Я так счастлива, что готова пожертвовать своим достоинством.
Мы выходим из круга и просто пляшем как вздумается. Они кружат меня, поочередно передавая из рук в руки. И я даже не сразу замечаю, как весь зал начинает танцевать вслед за нами. Скопления тел кружатся и танцуют друг с другом, смеясь над неформальной обстановкой.
Осмелюсь сказать — это самый веселый вечер в истории этого двора.
Балансируя на цыпочках, я закидываю руки на плечи королю и его Силовику, сияя от счастья. В хаосе столько красоты. И… и вдруг меня поднимают в воздух.
Я взвизгиваю, когда чьи-то руки обнимают меня за талию и отрывают от пола. Теперь я на целую голову выше парней, поддерживающих меня — и это именно тот рост, которого не хватало для издания моего импульсивного указа.
Я опускаю взгляд налево. Там стоит Китт. На его светлых волосах криво сидит корона, его улыбка поразительно широкая, а поведение — как у парня, который давно стал моим другом, а не того, кого я предала. Я вижу надежду, когда смотрю на него в этот момент. Наша дружба вновь возрождается.
Смотрю направо. Темные волосы Кая спадают на лоб, глаза светятся, а его ямочки…его чертовы ямочки. Но прежде всего я обращаю внимание на то, как он смотрит на меня. Любовь. Она в его взгляде, в прикосновении, в изгибе улыбки, которая, насколько я знаю, принадлежит только мне.
Комната вращается вокруг меня, но я смотрю только на него. Держусь только за него.
И буду держаться. До конца танца. И в следующей жизни тоже.
Ночь проходит в виде смутных вспышек.
Мой рот сводит от улыбок, а ступни — от танцев.
Но я не стою на ногах в этот ослепительный момент.
Нет.
Я в крепких объятиях, прижата к широкой груди, улыбаюсь, глядя на красивое лицо. Кай просит, чтобы я перестала так на него смотреть.
Мой голос звучит отдаленно:
— И как же я на тебя смотрю?
Он отвечает, что я смотрю на него как на обещание, которое не смогу сдержать.
Это меня сбивает с толку. Или нет. Может, наоборот — это совершенно логично.
— Я хочу рассказать тебе секрет… но боюсь его.
Он предлагает сказать его за меня.
Я киваю.
И тогда замечаю, что у него на пальцах — туфли, свисающие с руки под моими коленями.
— Ты нашел мои туфли! — восклицаю я.
Он шепчет секрет, состоящий из трех слов.
— Ты нашел мои туфли для меня!
Еще одно признание, произнесенное шепотом.
Глаза наполняются слезами.
— …ты нашел мои туфли!.
Он говорит, что любит меня. Снова и снова.
Я закрываю лицо подушкой, отгораживаясь от света.
С тяжелым стоном переворачиваюсь на бок и почти соскальзываю с кровати. Голова раскалывается, и стоит приоткрыть один глаз, как я тут же об этом жалею. Солнечный свет давно заливает комнату, ласково согревая мою постель, будто лучи хотят коснуться моей щеки.
Накрыв одеялом свою ноющую голову, я с радостью прячусь от внешнего мира. Но мир за пределами укрытия начинает говорить.
— Знаешь, я ставил на полдень, а вот Кай был уверен, что ты проснешься на два часа позже, — раздается знакомый голос. — Он оказался прав. Видимо, стоило его послушать. Он все-таки знает тебя лучше.
