— Я думала, что твой отец убил моего, — мягко говорю я. — И, по сути, он это сделал. Он отдал приказ Каю. А я видела, как тот вонзает меч в грудь моего отца. Но узнала я это только тогда, когда король сам насмехался надо мной у Чаши Арены.
Голос Китта тусклый:
— И тогда ты его убила.
— Едва ли, — шепчу я, вспоминая каждый удар, который он обрушил на меня. — Казалось, он ждал этого дня. Будто каждое движение было заранее спланировано. Все расплывается в памяти… но да, я избегала тебя, потому что ты похож на него.
Забытый шоколад на полу — немой свидетель нашего тихого разговора.
— А когда ты все-таки искала моего общества, — говорит Китт сухо, — это было потому, что тебе нужно было попасть в тоннели.
— Нет. — Я сбивчиво вываливаю слова. — Ну… может, сначала да. Мне действительно нужен был путь в эти тоннели. Но потом это стало чем-то большим. Мне
— Так ты решила, что я тоже против Сопротивления, против Обычных, — заканчивает он за меня и пожимает плечами. — Если честно, мне было все равно: изгнаны они или нет. Но отец… он был одержим желанием избавить Иллию от них. Это и стало его концом. Его самой большой ошибкой.
Я верчу в пальцах пустую обертку.
— А теперь ты женишься на той, кого он ненавидел. Точнее на той, кто его убила. — Мое тело замирает в напряжении. — И тебя это устраивает?
— У меня особо нет выбора, — бормочет он. — Знаешь, я тоже думал, что не смогу смотреть на тебя. После всего. Но быстро понял, что не стоит жить, пытаясь заслужить его одобрение. — Он машинально сдвигает шоколадки в кружок. — Теперь я сам сделаю Иллию великой. По-своему.
Я медленно киваю.
— Рада это слышать. Значит, он больше не управляет тобой.
Он позволяет словам повиснуть между нами. Я тянусь за еще одной шоколадкой и медленно ем ее, позволяя ностальгии отразиться во вкусе. Это тот самый шоколад, который я крала для Адины по особым случаям. Последний раз — на ее день рождения. Хотя мы и не знали тогда, что он станет последним.
— Не могу сказать того же о тебе.
Я резко возвращаюсь к настоящему.
— Что ты имеешь в виду?
— Он по-прежнему управляет тобой. Мой отец, — уточняет Китт. — Иначе ты бы не избегала смотреть мне в глаза.
Я снова это делаю. Мой взгляд отрывается от его горла и поднимается вверх, сталкиваясь с зеленью глаз, обрамленных следами бессонницы.
Китт открывает рот, но я уже начинаю, собирая все свое мужество. Я разглаживаю ворот своей рубашки, заставляя голос звучать ровно, несмотря на дрожь:
— Он не управляет мной. Он преследует меня.
Я тяну ткань вниз. Ниже. Еще ниже…
Когда вижу, как его лицо бледнеет, понимаю, что клеймо видно.
— Это… — он сглатывает. — Это
Я не опускаю взгляда на шрам, определяющий мою суть.
— Обычная.
Китт качает головой.
— Я… Я не…
— Проведя лезвием по моей шее, — произношу я ровно, — он пообещал оставить след на моем сердце. Чтобы я никогда не забыла, кто его разбил.
Он поднимает руку, будто хочет коснуться шрама, но передумывает.
— Это не тот человек, которого я знал.
— Того человека и не существовало, — отвечаю я.
Его глаза блуждают по уродливому пятну.
— Мне жаль.
Мой голос срывается:
— Мне тоже.
— Ты больше не та девушка, которую я знал во время тех Испытаний, — говорит он тихо. — Уже нет.
Эти слова не ранят, как я думала. Потому что он прав. Я уже оплакала ту девушку, что осталась с Адиной в яме. Из Чаши Арены вышло нечто сломанное. И только это сделало меня сильнее.
— И ты больше не тот мальчик, которого знала я, — сиплю я. — Теперь я хочу узнать этого короля, которым ты стал.
Китт отвечает с легкой усмешкой, несмотря на тяжесть сказанного:
— Боюсь, тебе не понравится то, что ты узнаешь.
Глава двадцать шестая
Пэйдин
Ветер треплет мои волосы и обжигает щеки.
Он такой колючий, но это странно освежает после утомительной поездки в карете в компании непривычно молчаливых братьев.
Я никогда не была так близко к морю. Никогда не осмеливалась.
Теперь я буду плыть по нему.
Мы стоим на краю единственного ветхого причала, что остался в Илии. Чернильная вода с шумом бьется о длинные сваи, поддерживающие дощатый настил под нашими ногами. Я вдыхаю соленый воздух, вглядываясь в бесконечный простирающийся горизонт. Он невероятно волнующий, это то, что имеет такую силу в постоянно меняющемся мире.
Но то, что происходит на поверхности воды, почти так же захватывает дух.
Корабль возвышается слева, отбрасывая зловещую тень на нас. Темное дерево простирается на несколько сотен футов в длину, слегка заостряясь на одном конце. Два больших паруса плотно прижаты к высоким мачтам, готовые воссоединиться с ветром.
Мой взгляд скользит по всей палубе, прежде чем снова упасть на волны накатывающие внизу.
— Вода всегда такая беспокойная? — спрашиваю я, глядя на братьев.
— Нет, — сухо отвечает Кай.
Я облегченно выдыхаю:
— Ну, это хорошо.
— Обычно хуже.
И вот так просто у меня снова сжимается грудь.
Китт хлопает своего Силовика по плечу.
— Ты всегда был оптимистом, брат.
