Любое чудовище можно победить.
Существо. Испытание. Короля.
Я поднимаю тяжелое копье, отводя руку назад. Жаркое дыхание обдает меня, когда монстр рычит. Чешуйчатая кожа на его морде сверкает, когда он подползает ближе, щелкая челюстями и сверкая зубами.
И я рычу в ответ.
Тварь визжит еще громче, и порыв, вызванный этим звуком, швыряет мои волосы назад, а на глазах выступают слезы. Но я все еще стою перед ним. Грудь тяжело вздымается, сердце бешено колотится. И тогда я отпускаю копье, позволяя ему взлететь прямо в пасть чудовища, несущегося ко мне.
Челюсть монстра расширяется, готовясь вонзить смертоносные клыки в мою плоть…
Я смотрю Смерти в глаза, когда мое копье втыкается в глаз чудовища.
Чудовище рычит от боли, его тело содрогается, а из некогда сияющей радужки льется кровь. Визжа, оно сотрясает корабль, мотая головой в попытке избавиться от пронзившего его оружия. Я спотыкаюсь, когда корабль кренится, и падаю на колени под существом. Даже глядя в глаза воплощению ужаса, я понимаю, что это все лишь половина того, с чем я сталкивалась в прошлом.
С последним предсмертным ревом он проносится над кораблем, над моим распростертым телом и ныряет в волны.
Я ничего не чувствую. Тело трясет, когда вода обрушивается на палубу, окатывая меня солеными брызгами. Оставшиеся члены команды стоят в оцепенении и покрыты кровью, все смотрят на бурлящее море, где исчезло чудовище.
Кай мгновенно оказывается рядом, его холодные руки касаются моей кожи. Его ладони скользят по моей шее, онемевшие пальцы запутываются в моих мокрых волосах.
— О чем ты только думала? — ругается он, широко раскрыв глаза и вглядываясь в меня. — В следующий раз мне нужно отправить тебя в твою каюту?
Я слабо улыбаюсь.
— Это не сработает, когда я стану королевой.
Его губы посинели от холода, но все равно растягиваются в улыбке.
— Я могу быть очень убедительным.
— Да чтоб мне провалиться, Серебряная Спасительница снова это делает!
Я поворачиваюсь на рев капитана, который, как всегда, безупречен в выборе времени. Раненая команда собираются вокруг него, с кого-то капает вода, с других — кровь. Торри крепко прижимает руку к травмированной груди и с болью в голосе произносит:
— Мы победили чудовище!
Из их глоток начинает вырываться слабый гул, который, как я думала, больше никогда не услышу.
— Серебряная Спасительница!
— Серебряная Спасительница!
— Серебряная Спасительница!
И, возможно, мне понравилось, как это звучало.
Я никогда еще не испытывала такого облегчения, ступая на землю Илии.
В основном потому, что с нетерпением жду момента, когда смогу стоять на чем-то твердом, не опасаясь, что оно провалится под моими ногами.
Корабль разрушен, и таким он был последние два дня. Только благодаря силе Элиты он сумел добраться до причала Илии. Почти половина команды погибла в море от рук чудовища, обитающего в его глубинах, и преодолеть этот последний отрезок Мелководья было далеко не просто. Телекинетики работали посменно, удерживая разумом самые важные части корабля, в то время как Шквалы надували рваные паруса постоянным потоком воздуха. Весь лишний вес был выброшен за борт, чтобы мы могли держаться на плаву. У нас остались только хлеб и вода, чтобы наполнить наши желудки.
Я опираюсь на один из немногих уцелевших кусков перил, готовясь отскочить в сторону, если доски под моими ногами обвалятся, что уже случалось несколько раз. Корпус корабля стонет от ударов волн, словно моля о скорейшем погружении в море. Даже
Я не свожу взгляда с приближающегося причала, даже когда Кай становится рядом.
— Как думаешь, он там? — мой голос звучит тихо.
Серые глаза Кая опускаются на группу людей, ожидающих нас на шатком пирсе, их лица неразличимы с такого расстояния.
— Китт?
Я сдержанно киваю.
Он качает головой.
— Надеюсь, что нет. Ему опасно находиться в таком уязвимом положении без меня. Но… — он вздыхает устало, — скорее всего, он там.
Слова срываются с моих губ:
— Думаю, он не хочет, чтобы за ним присматривали.
— Он должен быть благодарен, что кому-то не все равно, — жестко парирует Кай. — Не у всех из нас была такая привилегия.
Я поворачиваюсь к нему, разглядывая каменное выражение его лица.
— Почему ваш отец относился к вам двоим так по-разному?
Вопрос, кажется, удивляет его.
— У нас были очень разные роли в жизни.
— Я знаю, но… — Я подбираю нужные слова и пытаюсь снова: — Он мог бы воспитывать Китта с той же холодностью и ненавистью, с какими тренировал тебя. Я имею в виду, что именно поэтому твой брат до сих пор заботится о короле, которого ты ненавидел. — Мой взгляд снова устремляется к приближающемуся берегу. — Вы знали разные версии одного и того же человека.
— Именно поэтому Китт так и не смог до конца понять мое презрение к отцу, — тихо добавляет Кай. — Он жил, чтобы угодить ему, а я — чтобы ему досадить.
Я слабо улыбаюсь.
— Поэтому ты проводил со мной столько времени во время Испытаний? Чтобы досадить ему?
Кажется, он тщательно взвешивает свои слова.
