– Нет, это идеальное место, – возразила Сильвия. – Часовые могут заметить приближающуюся опасность со всех сторон, а священники очень не любят эти горы. Мало кто из них согласится по своей воле сюда прийти.
– Почему? Неужели они вас боятся? – поверить в это сложно.
Сильвия засмеялась, вызывая у меня подозрение, что я сморозил какую-то глупость.
– Нет, к сожалению, они нас вообще не боятся, скорее наоборот. Но с этим местом у них связаны не самые лучшие воспоминания, поэтому проверять они его будут в последнюю очередь. Когда мы приедем, тебе все расскажут. Не торопись, – улыбнувшись, сказала девушка.
– Любишь же ты создавать интригу, – с досадой произнес я и продолжил наслаждаться свежим, не омраченным городской вонью утренним воздухом. Еще совсем чуть-чуть, и я увижу солнце, о котором мечтал каждую ночь.
Горы больше напоминали два громадных холма, топорщившиеся высокой травой и кустарником. Пространство между ними скрывалось за частоколом в четыре человеческих роста, и мы направлялись к массивным деревянным воротам. От продолжительной тряски и недосыпа меня немного мутило. Удивительно, как Элисс удается до сих пор улыбаться.
– Со мной два новых вернувшихся, открывай! – крикнула Сильвия, когда мы подъехали вплотную к воротам.
За стеной послышались шаги и глухой кашель.
– Не ори, все Ущелье разбудишь.
Толстый мужчина лет сорока с трудом открывал правую створку. Его ноги заплетались, лицо опухшее и красное. Кажется, он очень болен. Плохи дела у наших повстанцев, если стража в таком состоянии.
– Может быть, ему следует полежать в лечебном крыле? – осторожно предложил я.
– В гробу ему следует полежать! – яростно прошипела Сильвия и спрыгнула с лошади.
Мы с Элисс переглянулись – в ее взгляде читалось такое же непонимание происходящего, как и в моем.
– Чезар! Инракад бы тебя побрал, ты совсем ума лишился, на посту распивать?! – девушка, размахивая кулаками, приближалась к «больному». – Наглая пьяная харя!
– Да я совсем чу-чуть-чуть, чтобы спалось лучше, – заплетающимся языком начал объясняться толстяк. Решив показать пальцами, сколько именно в его понимании «чуть-чуть», он лишился опоры и рухнул в грязь.
Сильвия подошла к мужчине и легонько пнула его.
– Лучше спалось?! Спалось?! Ты еще и спать на посту пытался! – девушка еще раз пнула мужика. – Из-за тебя нас всех убить могли! Ты все Ущелье подставил!
Чезар замахал руками в знак протеста, тщетно пытаясь выбраться из грязи.
– Да ты знаешь, я бы никогда! Да я любого священника голыми руками порву! – размахивая кулаками, бормотал он.
– Кого ты рвать собрался, свинья краснощекая!? Ты на ноги встать не можешь! Я сейчас обо всем Бальдару доложу, – Сильвия даже покраснела от злости.
Ну все. Я, конечно, понимаю, что идет война и тут свои порядки, но не издеваться же над человеком просто за то, что он болеет?
– Хватит! Давайте его в лечебное крыло отведем! – крикнул я, а Элисс одобрительно закивала.
К моему удивлению, Сильвия громко засмеялась. Да что вообще происходит?
– Его единственная болезнь – это конный навоз в голове вместо мозгов! Совсем забыла, что вы еще с пьянством не сталкивались, – успокоившись, сказала девушка.
– Пьянством? – в один голос произнесли мы с Элисс.
– Потом покажу, – усмехнувшись, ответила Сильвия.
У Чезара в это время получилось принять сидячее положение. Он жалобно смотрел на нашу спутницу.
– Пожалуйста, не говори! Ты ведь знаешь, что я не специально. Душой клянусь, больше не буду! – бубнил он, поднимая красные щеки к небу.
Взгляд Сильвии немного смягчился. Выждав секунд десять, она махнула рукой и сказала:
– Хорошо, но еще раз увижу – в темницу на неделю брошу! Живо пошел искать Гудо и просить тебя подменить!
Толстяк, рассыпавшись в благодарностях, пополз в направлении маленьких одноэтажных домиков.
Ущелье я представлял себе иначе. Больше всего это место напоминало не базу повстанцев, а деревушку из старых сказок. Двадцать-тридцать домиков окружили крепость из серого кирпича. У этого некогда величественного здания вид был настолько обветшалый, что, казалось, оно может рухнуть от легкого дуновения ветра. В половине окон не было ставен, одна из трех башен, опередив своих сестер, лежала в руинах, трещины, подобно паутине, обволакивали крепостные стены. На крыше даже отсюда можно было заметить зияющие дыры.
Домики были в лучшем состоянии – видимо, их возвели намного позже замка. Построенные из глины, они обладали самыми разнообразными округлыми формами, а функцию дверей во многих из них играли обычные шторки.