– Здравствуйте, – Кристиан вклинился в разговор после того, как больная испуганно скосила взгляд в его сторону.
Женщина посмотрела на него пренебрежительно, оценивая тонкие черты почти юношеского лица, длинные волосы и ладони конической формы аристократа.
– Вы кто? – с грубоватой требовательностью осведомилась она.
– Наше агентство расследует дело о сбежавшей отсюда пациентке, – небрежно солгал детектив.
Она посмотрела на него с легким прищуром:
– Восхитительно, и причем здесь я?
– Кто-то в этой больнице промышляет похищением женщин определенного типа для опытов над одним препаратом. Он основан на хитром биологическом соединении. Очень… специфическом. Чтобы его достать, нужно серьезно постараться. Действует довольно примечательно – человек может потерять память, волю, стать совершенно послушным на короткий срок. Но организм женщины, потерявшей ребенка, отличается по гормональным признакам от всех прочих. Благодаря им, препарат действует интенсивнее. Правда, опять же, недолго. Я только не понимаю… причем тут лилии. Я знаю, что отбор проводится здесь, в подвале. Потом материал выбраковывается и выбрасывается, либо проходит на вторую ступень испытаний. То есть, женщин куда-то увозят. Сбежавшая пациентка, как выяснилось, узнала нечто важное, память-то ей стерли, но, видимо, дали недостаточно препарата, потому что она осталась в своем уме. И теперь ее нужно найти, чтобы исправить положение. Я немного нажал на рычаг, в смысле – на здешнего заведующего, – он продолжал говорить, в то время, как лицо женщины ничего не выражало. – И сегодня вечером к нему из квартиры приехали вы. То есть, вы обладаете нужной мне информацией.
– Вы несете какую-то откровенную ахинею, – смеясь тихо, пробормотала она. Она не выглядела напуганной, а только снисходительно-добродушной.
– Сначала я понятия не имел, что делать, а потом просто поехал к доктору на квартиру. Я знал его адрес, потому что побывал у него в кабинете, – небрежно добавил он. – Нынче важные документы бросают где ни попадя, честное слово.
– И что из того? Я не могу приехать и проведать мужа? – похоже, ситуация ее веселила.
– Просто вы предпочитаете женщин и считаете своего мужа бесхарактерным тюфяком. Едва ли у вас с ним дружеские отношения. Могу вас понять, вы сейчас злы. Нужно быть идиотом, чтобы вообще пустить на порог клиники частных детективов.
– Ноу вас ни одной улики, ни одного прямого имени, ни единого доказательства, – прошептала она. – Не так ли, Кристиан?
Она поступила так просто из любви к театральности и теперь наслаждалась триумфом. Фишер сдвинул брови.
– Камеры вас зафиксировали. И сразу после вашего появления за вами обоими отправили парочку наших людей. Угадай, где они сейчас?
– Классика, – проронил Фишер. – Шантажировать с помощью женщины.
– Это – не шантаж, – улыбнулась она. – Это – констатация факта. Сейчас тебя допросят, потом убьют. Ее убьют позже… Или чуть раньше. Мне всё равно. Надеюсь, вы попрощались на хорошей ноте.
Кристиан почувствовал, как в шею ему сзади впивается игла шприца.
– Мне нельзя колоть наркотики, – пробормотал он лишенным выражения голосом.
– Конечно. Никому нельзя. Они же такие вредные.
– Вы идиоты. Вы… даже не представляете, что натворили, – Кристиан потерял сознание, словно его отключили, нажав на кнопку.
Женщина задумчиво над ним склонилась:
– Сколько клоназепама ты ему вколол, бестолочь? Заведующий беспомощно пожал плечами:
– Норму. Как обычным больным…
– Это не аллергическая реакция, – нахмурилась она. – Теперь отволоки его в подвал. Мне уже позвонили, сказали, девчонка у них, всё в порядке. После этого ты сиди в кабинете и работай, ничего больше.
– За всем этим стояла ты… Я догадывался, – лепетал врач.
– Заткнись, солнышко, а то еще случайно научишься использовать мозг по назначению и перепугаешься до смерти, – фыркнула она.
