– «Знай же, что то, что пронизывает всё тело, неразрушимо. Никто не может уничтожить бессмертную душу. Душа неразрушима, неизмерима и вечна, лишь тело, в котором она воплощается, подвержено гибели. Поэтому сражайся, о потомок Бхараты», так он сказал, – он вошел на порог квартиры, сделал шаг, включил свет и неторопливо огляделся, словно всё вокруг него было хрупким и могло рассыпаться от одного его дыхания.
– Сражайся. Убивай. Ничто не имеет смысла. Всё сущее – вечные сны и игры богов, – лицо его исказила ненависть, но голос звучал ровно: – «И тот, кто думает, что живое существо может убить, и тот, кто думает, что оно может быть убито, заблуждается, так как истинное «я» не может убить или быть убитым». Так что убивай с улыбкой.
Затем Кристиан покачал головой, и в его скорбном взгляде читалась улыбка:
– Если бы ты услышала это из моих уст, то ударила бы меня еще раз, и хлесткий звук пощечины сопровождала бы гневная тирада. Ты бы сказала, что есть Закон Божий, и что в нём есть отличие Хаоса от Порядка. Если бы Богу было всё равно, он остался бы Хаосом. Но он соткал материю Вселенной, основанную на математически точных, как часы, законах и тончайших настройках. Поэтому я найду тебя. Где бы ты ни была, жива ты или нет…
«Они взломали дверь. Когда Александра услышала это, то схватила телефон. Звонить уже было бессмысленно, а на писанину времени не осталось. Она оставит здесь для меня то, что посчитает нужным, самое важное. Но сотовый брошен о стенку, его экран треснут. Она выбросила папки в окно, чтобы никто не нашел их. Дверь уже открывают. Отчаянная – она мчится на кухню, успевает запереться в ванной и включить там свет…»
Кристиан шагнул в сторону ванной комнаты и посмотрел на зеркало.
Там нарисован цветок, от него знак «=» и сообщение SOS.
Умница…
Я мог бы догадаться раньше, но у меня бы на это ушло больше времени. Тот, кто присылал лилии – не похититель. Он тот, кто пытается позвать на помощь.
Почему столь странным способом? Будь тут Александра, она немедленно объяснила бы мне это. А я – понятия не имею, и мне не интересно.
Затем она берет нож для самозащиты, тут весь край ванной в крови. Но ее ударили головой о металлическую ручку двери. Как минимум – сотрясение.
Они попытались тут прибраться, но разводы от крови остались, и след на зеркале слишком четкий, работали халатно. Сразу видно – дилетанты.
Впрочем, Александра не сказала ничего существенно нового. След к ее местонахождению нужно начинать от человека, который присылал лилии. От человека, которого держали в клинике, как помощника. Возможно, он аутист, это бы объяснило странную манеру заявить о произошедшем. Он не отличает главное от второстепенного, заостряет внимание на абстрактных символах и не может последовательно действовать. Но он знал маршрут, по которым следовало идти по двору, чтобы не светиться на камеру… И Александра сравнила его со слендерменом, потому что он пользовался огромной, садовой лестницей.
