Кристиана из-за тонких, почти нежных черт лица, длины волос и худощавости, часто не воспринимали всерьез. Он производил впечатление этакого утонченного юноши из колыбели избалованного детства. Только очень опытный, натренированный взгляд угадывал в этой худощавости жилистость, а в манере поведения – привычку всегда искать наиболее безопасное и контролируемое место в пространстве.
Подхватив на спину бессознательного мужчину, Фишер с трудом перевалил грузное тело на кровать, и связал ему какой-то садовой ветошью руки, фиксируя их на спинке кровати. Затем он сел на него верхом и прижал ко лбу своего пленника пистолет, вежливо сообщив:
– Я вынужден вас допросить.
– Мне ничего не известно…
– Не следует себя недооценивать, – почти утешительно сказал он. – Куда отвозят людей из психиатрической клиники?
– Странный ты тип. Я думал, ты о своей девке спросишь…
– Это не приоритетно. Я так сильно задержался, что она может быть мертва.
– Нет, ты просто надеешься найти ее там же, куда свозят остальных, потому что догадался, что их депортируют туда живыми, – пробормотал его пленник. – Всё верно, она там. Только я больше ничего не скажу. Какой смысл, если ты меня убьешь?
Кристиан вздохнул, закатил глаза, меланхолично вытащил из пистолета патрон и демонстративно ножом сделал на нем надпил. Затем с тем же безмятежным видом высыпал порох на лоб своего пленника, достал зажигалку и медленно улыбнулся:
– Умирать можно по-разному…
Во взгляде наемника мелькнуло понимание того, что он не собирается страдать за своих нанимателей.
– Ладно, я скажу тебе, где они.
Узнав всё необходимое, включая точный маршрут проезда и имя нанимателя, Кристиан сказал с облегчением:
– Прекрасно, очень разумно. У меня последний вопрос. Кто убил хозяина дома?
Расслабившийся было пленник выпалил:
– Нея!
– Понимаешь, у твоего напарника есть нож. А у тебя оружия нет, поэтому ты и воспользовался камнем, – детектив щелкнул зажигалкой.
В следующую секунду дом и часть поля огласил нарастающий человеческий рев, перерастающий в нечеловеческий.
Она очнулась в темноте и холоде. Запястья сдавливали наручники, которыми были прикованы обе ее руки к кровати. Когда глаза привыкли к сумеркам, она поняла, что находится в деревянном, длинном бараке, вдоль его стен стояли двухъярусные, узкие койки с номерами. На каждой кто-то лежал, причем, совершенно неподвижно. Около трех кроватей стоял штатив с капельницей.
Голова болела, Сашу сильно тошнило, сотрясение вышло сильным.
«Господи, если я выберусь, клянусь, что не брошу это агентство, потому что, каков бы ни был его владелец, но он сражается со злом. Пошли мне своего ангела, и пусть он спасет меня. Потому что сама я точно не выберусь».
Саша была очень неловкой от природы, тело ее не слушалось. Она не умела взламывать наручники, да и нечем тут было провернуть такой фокус.
Через пятнадцать минут дверь открылась, и Саша по полоскам света поняла, что время близится к вечеру. К ней пришла невысокая, полноватая женщина с грубыми чертами лица и несколько кривым ртом. В руках она держала толстую тетрадь и ручку, ее плечи укрывала довольно дорогая шуба. От нее пахло кофе и чем-то сладким.
– Ну, привет, милая! Как твое настоящее имя? Давай, отвечай, чего молчишь?
– Вы все умрете, – спокойно сказала Саша. – Он не любит, когда трогают его вещи. К сожалению, он считает меня своим приобретением… Если вы меня вернете, у вас еще будет шанс.
Она вздохнула, посмотрела в потолок:
– Да, я слышала про пожар.
«Какой пожар?» – в груди Саши похолодело. Если Кристиан где-то устроил пожар, то она немного недооценила степень его ярости.
– Но он же у тебя не супергерой. Тут охрана – не медики в халатах, а вооруженные ребята. Одна автоматная очередь, и нет твоего заступника. Только ты зубы мне не заговаривай, хорошо? – она по-прежнему говорила мягко и доброжелательно. – А то я обижусь немножко. Ну? Так как тебя звать?
– Давайте так. Вы ответите на мой вопрос, а я на ваш.
– Тоже мне Ганнибал Лектор, – улыбнулась женщина и повернулась в сторону выхода: – Эй, ребят, идите-ка сюда, мне помощь ваша нужна.
Саша посмотрела в стену, чувствуя, как напряглись ее мышцы.
– Сейчас пороть будем, – весело сообщила женщина.
«Ну, хоть не убивать. Пока им нужно от меня что-то знать, я жива…»
– А плетка где для быков? – спросил равнодушный мужской голос.
– В сарае, мальчики, в сарае… Может, скажешь, всё-таки? – спросила полушепотом медсестра-изувер.
Саша посмотрела ей в глаза с ненавистью:
– Меня зовут Диана. Теперь это моё настоящее имя.
– Как принцесса, да?
– Типа того.
– Люблю, когда у пациентов есть чувство юмора. Ничего, сейчас вместе посмеемся.
Обычно если Саше грозила опасность – она просто уходила из реальности. У нее было хрупкое и неуклюжее тело, злой язык, непокорность, упрямство, способность лгать и богатое воображение.
