Ворон снова крикнул – громче, настойчивей, отрезая ей право на выбор, как факт. И Саша помимо своей воли медленно, с тяжелеющим сердцем, побрела к окну. Она ощущала сырой, ледяной холод, которым веяло от темносиней ночи за стеклом, видела перед собой ворона, вблизи показавшегося ей еще крупнее. Почти не дыша, она протянула руку, чтобы впустить гостя, приход которого – теперь она понимала это – всё равно неминуем.
Перестав стучать, в комнату девушки вошел Кристиан, посмотрел на Сашу, со вздохом кивнул какой-то своей мысли и бесцеремонно потряс за плечо помощницу, выговаривая:
– Александра, телефон изобретен светлыми умами человечества для того, чтобы люди могли связываться друг с другом, а не в качестве забавного музыкального сопровождения, пока ты спишь, – и растерянно добавил, когда она повернулась к нему: – Что означает этот взгляд?
– Спасибо, – пролепетала девушка, тяжело дыша и вцепившись в рукав рубашки детектива. – Ты спас меня.
– Это практически мое новое хобби, – резюмировал Кристиан, оглядываясь и, по-видимому, не находя нигде угрозы для жизни. – Просвети, от чего на этот раз я тебя спасаю?
– Мне приснился жуткий кошмарный сон.
– Вероятно, ты думаешь, что кошмары бывают другими, – саркастично предположил Кристиан и посмотрел на часы, стукнув по ним пальцем. – Не важно. Ровно через пятнадцать минут я жду тебя в кафе. Мы едем изучать улики, так что приведи себя в порядок и замаскируй как-нибудь шрам.
Саша внимала ему, успокаивая дыхание и спрятав лицо в ладони. Она послушно качала головой на его слова, а когда он вышел, неприязненно покосилась в сторону окна, по которому неторопливо сбегали вниз прозрачные дорожки из капелек – ночью и впрямь шел сильный дождь.
Раньше установленного своим боссом срока, она спустилась в почти безлюдный, а потому неуютный, большой кафетерий. Увидев на столе перед детективом бисерный браслет, она неожиданно вспомнила:
– Он был в моем сне!
Не похоже, что Фишер, вообще, внял этому сообщению. Едва Саша уселась напротив него, он монотонно заговорил, не отрывая взора от безделушки:
– Она получила его около девяти месяцев назад от человека, которым дорожила, но потом прекратила с ним общение. В день самоубийства Алина надела его.
Саша предсказуемо не устояла перед желанием поинтересоваться:
– Откуда информация? Не криви лицо, я задаю эти вопросы на правах твоей помощницы.
– До тебя никто особенно не любопытствовал. Хорошо, – в такие моменты он всегда начинал говорить быстро, словно стремясь перемотать время. – Потертостям на краске бусин с внутренней стороны украшения – не меньше полугода, если это – дешевый бисер. Она носила вещицу, не снимая. Самостоятельно бы его не сплела – работа аккуратная, отличается вкусом, а эта энергичная девушка не будет корпеть часами, сидя над рукоделием. Но, начав носить черное и одеваться более строго, она уже не вспоминала про подаренное украшение. Между бисеринками есть небольшие сгустки пыли – браслет валялся на полке не менее двух месяцев. Значит, она перестала тесно общаться с тем, кто подарил ей его. Но Алина вновь нашла и надела его в день смерти. Почему?
– Она – подросток, они – непостоянны. Сейчас ей браслет нравится, завтра – нет, а потом он вдруг снова кажется ей симпатичным.
– В картине убийства не бывает лишних вещей. Яркое бисерное украшение на фоне тела, одетого в черный – это не случайность.
