Саша подтвердила кивком.
– Я хочу рассказать что-то. Пойдемте.
Девушка, недолго думая, проскользнула с ребенком в спальню, которая, скорее всего, принадлежала покойной. Сразу видно, что мать оставила здесь обстановку нетронутой, словно дочь и не погибала.
– Алина ненавидела серого волка, – выговорил мальчик, немного смущаясь самой формулировки.
– Кто он такой?
– Ну, животное…, наверное, но я думаю, она имела в виду человека. Говорила, что этот зверь похищает и ест принцесс. Он съел ее душу, а с дырой в груди никто жить не способен. Наверное, это оборотень, ведь они человеческими сердцами питаются.
Саша постаралась не думать о том, как жутко слышать подобное из уст маленького мальчика.
– Когда сестра впервые упомянула его?
Ребенок задумался и уверенно произнес:
– Давно, еще до Рождества.
– Можешь примерно описать тот день?
Он покачал головой с выражением глубокого сожаления на лице.
– Ничего, – приободрила его Саша с деловитым видом. – Мы – хорошие сыщики и узнаем, что случилось с твоей сестрой. Ты очень помог.
– И вы накажете серого волка?
– Обязательно, едва поймаем.
– Никита!
Мальчик вздрогнул и боязливо перевел взгляд в сторону двери. Когда в комнату вошел его отец, он вобрал всю силу ястребиного взора в девушку, которая словно бы невидимыми корнями вросла в пол или примерзла.
– Не помню, чтобы я позволял вам говорить с ребенком.
– Ей не требуется ваше разрешение, – заносчиво и неторопливо возразил Кристиан. – Ведь формально вы не имеете никакого отношения к этому мальчику, а его мать позволила нам осмотреть квартиру и поговорить с важным свидетелем. Спасибо за понимание, – быстро отрезал он, прежде, чем мужчина что-то возразил. – И выйдите, наконец – даже мне ясно, что вы оказываете на него психологическое давление одним своим присутствием.
«Кристиан, – с досадой подумала его напарница, наблюдая на лице мужчины рождающиеся признаки потери контроля над гневом, – ну, почему многоразовый опыт тебя не учит? Ты же умный…»
Ор, начавшийся с прозаичной предсказуемостью со стороны отца, сопровождался угрозами с оттенком нецензурного акцента и напоминал говор на незнакомом разумному существу диалекте. Как не раз указывалось, Саша боялась звонить кому-либо первой. Часто ей не удавалось себя пересилить для совершения простейшего действия, вроде заказа еды на дом. Но рядом, за ее спиной стоял напуганный ребенок, а Фишер отчего-то спасать ситуацию не собирался, становясь от слова к слову более невыносимым.
Саша, задержав дыхание, как перед прыжком в ледяную воду, позвонила Лиде, и только когда заказчица расследования поговорила с бывшим супругом по телефону, ситуацию получилось разрядить.
Бледная и встревоженная Саша, стараясь скрыть сильную дрожь в руках, взирала на детектива почти с ненавистью. Прежде, чем он что-то сказал, она требовательно отчеканила неузнаваемо холодным тоном:
– Не желаю слушать! Мы с Никитой без тебя пообщаемся. Можешь осмотреть комнату, если он позволит, не более, – и она вопросительно взглянула на ребенка.
– Только не создавайте беспорядок – мама очень расстроится, – подумав, согласился мальчик.
– Спасибо. Кристиан… ну, он в некоторых вопросах умный.
– В некоторых вопросах, – медленно передразнил Фишер сквозь зубы и демонстративно отвернулся, когда Саша с яростью бросила на его лицо взгляд тигрицы, вознамерившейся защищать свое дитя.
Из разговора с Никитой ей удалось узнать, что иногда Алина делала записи, но ему неизвестно, было ли это домашнее задание или заметки для себя. Правда, он припомнил, что у нее есть толстая тетрадь в клетку, «похожая на книгу с иероглифами». Ее исчезновение из спальни он тоже не заметил.
– Плеер, – Кристиан вертел в руках прямоугольник из пластика и стекла. – Хорошая фирма.
– Дай-ка… – Саша надела наушники и немедленно округлила глаза.
– Крис, ты должен это услышать.
Фишер надел второй наушник и переглянулся с Александрой:
– Никакой это не рок. Это совершенно особенная музыка. И её слушают люди… Особенные люди, хоть раз побывавшие на грани с окончательным отчаянием. Это – тёмный амбиент. Исполнитель даже мне неизвестен.
На слух трек напоминал звуки бросаемой на гроб земли под плач ветра и дождя. Доносились звуки приглушенно, создавая у слушателя впечатление, что в гробу лежит именно он. На заднем фоне отчетливо прослушивался густой, неровный, вибрирующий гул.
– Плеер в целости, – резюмировал Кристиан, вытащив из уха наушник.
– Но музыка, Крис… Это последнее, что она слушала, смотри, тут можно ставить закладки. Это дата и примерное время смерти Алины. Это важно. Она действительно думала о смерти. Она не из тех, кто будет слушать подобное просто так, – Саша смотрела в глаза Кристиана с изумлением.
– Один-один, – он невозмутимо приподнял бровь. – Плеер цел – значит, её убили. Но музыка говорит о самоубийстве. Как занимательно…
– Как минимум, она искренне думала о смерти, вот, что важно, – тихо сказала Саша. – У меня чувство, что мы ошиблись.
Детектив ничего ей на это не ответил.
