Александру с ее помощником пропустили с охраной на второй этаж левого крыла, без окон, но пропитанный электрическим светом. Из-за тесноты всё здесь казалось душным: высокие, надвигающиеся стены, густой, неприятно-теплый воздух. По вздувшемуся, старому линолеуму шаркали ноги, обутые в пластиковые тапочки, верхняя часть стены была грязно-желтой, а нижняя – болотного оттенка. Сочетание цветов, неуловимо напоминающее здание ГАИ из девяностых, может свести с ума, если в этих стенах жить.
Прежде Саше не приходилось заглядывать в кабинет заведующего третьим отделением. Она, сдерживая на своем лице гримасу саркастической насмешки, заметила шикарную обстановку помещения. Особенно она отметила кальян, нагло расположившийся в центре подоконника.
Кристиан встал у входа, безучастно скрестив руки на груди. Заведующий – полноватый, с рыхлой, неухоженной фигурой – мужчина, увидев Фишера, словно бы на секунду впал в ступор. Голос у него был тихий, гибкий и доброжелательный. Сразу ко всем, без разбора.
– Вы и есть частный детектив, полагаю? – дружелюбно сказал он.
– Да, меня интересует информация об Александре Мешеревой, – она села в кресло, вытащила из сумочки диктофон, приподняв бровь: – Не возражаете?
– Вообще-то, я бы хотел обойтись без записи. А почему вы интересуетесь ею? И почему решили, что она здесь?
– Потому что я хорошо делаю свою работу, – резко ответила она. – Вообще-то я удивлена, что вы не привлекли полицию. Столько времени с момента побега прошло!
– Мы… просто ещё не успели!
– Ну, а её родители уже ждать не могут! Если только я не буду достаточно эффективна, а вы не поможете мне в поисках.
Возникла пауза.
«Ты же не хочешь привлекать полицию. Совсем не хочешь…»
– Перед ее предполагаемым побегом тоже присылали окровавленные лилии?
Саше показалось, что на мгновение лицо врача переменилось.
«Страх», – мгновенно отметила она.
– Никаких лилий… не было. С чего вы это взяли?
– С того, что отсюда регулярно пропадают люди, а перед исчезновением кто-то присылает вам лилии. Слушайте, я понимаю ваше нежелание привлекать правоохранительные органы. Я тоже не хочу, чтобы мне мешали. У вас проблема с похитителем, я просто пытаюсь понять, связан ли случай Александры с ним.
– Да, повторяю, не было никаких лилий… И, вообще-то, есть вероятность, что она как-то связана с похитителем.
– Конкретнее, откуда подобный вывод?
– В последнее время она вела себя очень странно и говорила, что все мы тут – кормушка для одного господина, который жрет каждого из нас. Я и не такое слышал, но с учетом ее развитости и происходящего тут… мракобесия, ее слова звучали подозрительно.
– Вы пытались узнать у нее больше? Может, остались записи? – спокойно спрашивала Александра.
– Нет, – он нахмурился, – она питала необычный интерес к нашему подвалу. Среди больных ходят легенды о том, что там живет вроде как… нечисть, – он попробовал усмехнуться, но Саша не поддержала его попытку скрыться за маской, и лицо врача потускнело. – Оснований для этого нет. Я даже толком не знаю, откуда пошли подобные слухи.
– То есть, я могу взглянуть на подвал?
– Вы же не станете всерьез воспринимать слова сумасшедшей…
«Недоумение и страх», – ликующе констатировал внутренний голос Саши.
– Чем она была больна?
– Ее врач подозревала шизофрению, но у нее необычно широкий спектр симптомов, свойственный нескольким разным заболеваниям, мы так и не разобрались. Одно понятно – больная была очень опасна, она – манипулятор, симулянтка, притворщица и лгунья.
– Для этого требуется хороший самоконтроль и системное мышление, несвойственное шизофреникам.
– Да…
– То есть, она не галлюцинировала и не бредила, сознательно вводя собеседника в нужное ей состояние?
– Верно.
– Учитывая ее самоконтроль и отсутствие острого бреда, на каком основании она была заключена в клинику?
– Кто, говорите, вас нанял?
– Я не говорила, кто меня нанял.
Врач молчал, взгляд его сделался тяжёлым.
– Но вы намекнули на родителей.
– Нет, у них я просто узнавала информацию. Они, вообще, были не в курсе, что их дочь каким-то образом попала в клинику, – Саша смотрела на врача, как сытый коршун, играющийся с добычей. Сделав паузу, она неожиданно быстро спросила:
– Могу я взглянуть на подвал?
Он не ожидал подобного вопроса в ветви диалога и не сумел скрыть внезапных эмоций. «Страх, неуверенность, изумление. Но больше – страх», – с удовольствием констатировала Саша, несмотря на то, что сердце ее колотилось со скоростью на грани с физически возможной. Чтобы не было видно, как дрожат ее руки, она села в нарочито закрытую позу, скрестив их на груди. Пришлось контролировать мимику, потому что иначе было видно, как дрожит ее нижняя губа.
Сашу было не узнать. Темные глаза и красиво прорисованные брови полностью трансформировали геометрию лица. Пряди волос маскировали обычно выделяющиеся скулы. Она изменила и свой тихий, бесцветный, но гибкий голос с большим диапазоном, говоря гораздо ниже. Это не выглядело искусственно, она прекрасно справлялась с этим.
– Да, если хотите, – пробормотал врач. – Но я не понимаю, чего вы там собираетесь найти.
