В определённой степени, я не стал исключением. Хотя решил, что мой долг не в том, чтобы убивать, а в том, чтобы спасать людей. Но об этом я уже, кажется, говорил. Кто-то рекомендовал курсы, которые вёл тот самый Дон. Занятия, большей частью, должны были состоять из практики. Для этого наша разношерстная группа, в основном состоящая из офисного планктона, выехала за город и поселилась в заброшенном санатории. Кроме нас там было ещё несколько компаний, занимающихся стрелковой подготовкой на стадионе, окружённом полуразрушенными трибунами и превращённом в полигон.
Кроме самого стадиона, в состав санатория входило еще несколько зданий. В том числе бывших жилых корпусов. Там мы ночевали несколько дней, разложив спальники на скрипучих железных сетках допотопных кроватей. Эти кровати, выбитые окна, осыпавшаяся плитка и облупленная штукатурка сами по себе были прекрасным антуражем для фильма ужасов.
В одном из таких помещений Дон читал нам немногочисленные лекции и проводил небольшие практические занятия. Что-то вроде того, как делать уколы в мягкие ткани. С этим я как раз прекрасно справлялся. У меня легкая рука. Оттачивали навыки мы друг на друге. А вот дать на себе тренироваться вставлять капельницу в вену, я отказался. И сам пробовать не стал. Не каждая медсестра на это способна. Но те, кто согласился, заляпали кровью и без того наводящую ужас комнату.
Когда пришло время сдавать экзамен, во мне сразу проснулись, казалось, давно забытые, инстинкты студента Минас-Тиритского политехнического института: гусарская храбрость, вера в удачу того, кто идет в первых рядах, желание запастись шпорами, интуиция и умение отгадывать ответ по мимике преподавателя. Естественно, на подготовку времени не было.
Сам Дон опытным преподавателем не был. Поэтому теорию я прошёл легко. Он задавал вопрос. Я медленно начинал говорить и по его лицу определял, двигаюсь в правильном направлении, или нет. Потом была практика. Мы поочерёдно становились “жертвами”. Жертву обливали кровью. Сдающему экзамен нужно было провести все необходимые манипуляции над телом, используя его, тела, аптечку. Своя у хиллера, прежде всего, для себя самого.
Всё это происходило на улице между полуразрушенных зданий. Местные мальчишки, которые, вопреки запретам, прибегали поглазеть на тренировки воинов-добровольцев, были в восторге увидев валяющихся в лужах крови людей. Пришлось их разочаровать — это лишь пищевой краситель.
Но самое интересное — переноска девяносто килограммового “потерпевшего” с иммобилизованными конечностями на импровизированных носилках, сделанных из куска брезента, каких-то палок и походных ковриков. Полностью неподвижный человек — тяжёлая ноша даже для нескольких взрослых людей. Особенно, когда среди них есть девушки. Уже вечером мы носили его вокруг стадиона, поднимались и опускались по осыпающимся лестницам, имитирующим пересечённую местность. Не забывая тащить собственную поклажу в рюкзаках за спинами. Плечи болели, края брезента выскальзывали из рук. Впереди шла девушка, которая, помимо своего, несла рюкзак пациента. Она прокладывала путь во тьме, освещая его своим налобным фонариком и оставаясь на связи с помощью походного палантира с нашим инструктором.
По окончании курса, узнал ли я больше? Может быть чуть-чуть. У меня появилась легкая паранойя и желание постоянно носить с собой аптечку даже в мирном городе. Включая катетер, капельницу и ножницы. Тактические. Появилось много вопросов. И понимание того, как много я ещё не знаю.
К чему я всё это рассказываю? Дело в том, что в структуру занятий с Доном входил ещё один весьма полезный курс — тренировки в поле. Наша команда лишь наполовину была одета в камуфляжные туники и штаны арнорского образца. Остальные, как и я, носили спортивную или туристическую одежду. Но все, следуя заранее выданным указаниям, захватили с собой наколенники и сапёрные лопатки. Взяв всё это, а также рюкзаки и аптечки, мы отправились в дикие места, расположенные вокруг заброшенной базы, чтобы имитировать реальные условия.
Здесь мы меньше всего лечили, а больше всего копали, ходили, носили, ползали. Оказалась, что работа хиллера, как, в общем, и любого солдата, не имеет ничего общего с силовой тренировкой. Это, скорее, одно непрекращающееся кардио. Настоящие спецназовцы, которые время от времени присоединялись к нашей группе, были совсем не похожи на мускулистых героев боевиков. Это были очень поджарые, худые, но неимоверно выносливые хлопцы.
