Есть у меня друзья по разные стороны закона. Иногда они такие истории рассказывали по бытовухе и прочей чернухе, что кровь в жилах стыла. Не случайно опера хоть и элита, но иногда они самые чёрные бухарики и курят, пока никотин с конца не начинает капать. Не случайно у них башни съезжают при такой работе. Это естественно. Для хорошего опера все люди делятся на три категории: жертва, подозреваемый и преступник. Иногда их клинит, и они тебя, старинного, юношеского приятеля рассматривают в одной из категорий. Надо ли говорить, что ты на семьдесят процентов рассматриваешься в негативном свете, с учётом того, что вы оба росли в девяностые. В России посади любого мужчину, которому за тридцать лет, в одиночную камеру лет на пяток без переписки, общения и объяснения причин, и каждый в глубине души будет знать, за что он сидит. Ничего. Говорят, что оперов года через три после выхода на пенсию отпускает от этой ерунды. Не мы такие, жизнь такая грешная…
– А как же благородные не боятся мести от отца? – спросил я, отходя от своих воспоминаний.
– А что им будет-то? Дружина защитит от угрозы. Вызова на дуэль такие воины, как правило, не боятся. Призвать на суд их тоже не получится. Вот и выгоднее им денег заплатить якобы в благодарность за то, что дочь, жену, племянницу они как будто спасли из лап разбойников и спасли от самого страшного. А то, что страшное уже было, то для всех только предположение, никто ведь рядом с факелом не стоял и не светил. Деньги, в том числе и за молчание, платятся. Кто хочет, чтобы девица возвратилась целой, тот с выплатой денег не затягивает. Захвативший, конечно, не будет говорить, что он занимался разбоем, это ущерб его чести и ведёт к суду королём, но случайно может всем объявить, что девица, находясь у него в гостях, времени не теряла и любила ходить к черни за лаской. Любой осмотр это подтвердит.
– А как же муж и традиция после брачной ночи вывешивать простыни[63] на обзор?
– Ну не смеши меня, даже последняя дура знает, как надо извиваться, чтобы притвориться… А кровь всегда можно на простыню в темноте тайком от мужа капнуть.
Незаметно наступил вечер. В какой-то момент вернулись дед Олави с Кайей, последняя, довольная, тут же начала громыхать на кухне, занявшись готовкой. Дед Олави улыбался украдкой. Я его понимаю. Гостей у него в доме давно не было, и дед рад самому факту общения, оживления его жизни. Дом постепенно наполнялся запахами еды, и я уже предвкушал, что скоро заткну недовольное ворчание желудка, но не судьба. К деду, а точнее, к Антеро заявились гости. Господин Тазари в этот раз был только с одним сопровождающим, да и тот в дом не зашел, а остался за порогом.
– Собирайся. Он тебя ждёт, – без дополнительных предисловий с самого порога заявил Слепой Ёж.
– Как у него настроение? – безмятежно спросил бродяга, но я-то знал, что он не настолько спокойный, каковым хочет казаться.
– Золотом от радости не разбрасывается, но и вешать никого вроде не собирается. Со своей стороны я сделал что мог. Напомнил о былых заслугах, напомнил, сколько из-за твоей выходки его отец пользы поимел. Теперь дело за тобой…
– Я бы предпочел на его месте увидеть его отца… не повезло… – ворчал себе под нос мой отморозок. Он неспешно вставал и стал накидывать новенький, только вчера купленный походный плащ поверх кольчуги.
– Не свезло… Старый граф своих не забывал, помнил, на чьих плечах он теснил баронства, – поморщившись, ударился в воспоминания Ёж. – Да, вот ещё что… Твоего оруженосца граф тоже хочет видеть… Интересно ему посмотреть того, кто к безземельному на службу сам пошел. Так что не обессудь… Если что не так пойдёт, сам понимаешь…
А вот это уже не есть гуд. Не задастся у бродяги оправдаться, в чём бы он там ни был виноват, и можно стать ему соседом по камере, если и не по плахе. Как говорится, один пишем – два в уме. Рубить голову мне, наверное, не будут, званием и рангом не вышел, но дать мне «сплясать с тощей вдовой»[64] ещё как могут. Признаться, сопровождать дегенерата в логово паука мне никак не хотелось. В планах столь опасные знакомства и близко не стояли, а тут такой поворот. И ведь что паршиво, из дома я, допустим, ещё смогу сбежать, может, удастся сбежать по дороге к замку, но из города выбраться проблематично, а из графства, после привлеченного бродягой к себе внимания, вообще нереально…
До этого у меня была надежда, что если у бродяги что-то пойдет не так, то про меня забудут. Кто я такой, чтобы мной лично интересовались палачи?! Посмотрел бы вместе со всеми, как голову рубят Антеро, и тихонько уехал бы из графства под шумок турнира. А теперь даже не знаю, как и быть. Хочешь не хочешь, а надо ехать. Антеро, как мне показалось, понял, что у меня на уме, и незаметно для остальных моргнул глазами.
