Это Дарин ловко подметил. Фиг с ней, с гардой, но яблоко у инерционного меча должно быть, или замучаешься удары останавливать, или сломаешь себе кисть, когда будешь удар тормозить. И всё же у меня ещё были сомнения. А может, ну его? Как бы на дуэль не вызвали за такую форму оружия, всё-таки орков тут любят не очень сильно. Гном, на моё удивление, не стал на меня давить в моём выборе, стоял и молчал.
– Давай… Возьму, – только и смог выдавить из себя я, поборов свою жабу, пересчитывающую траты и свои предчувствия возможных осложнений с местными.
Дарин выдал свою цену, и я чуть не осел. Двадцать серебряных – это много даже за полутор, и это, как я понимаю, с учётом скидки от упоминания имени Юхани и личных симпатий гнома. Я только и смог, что выдавить из себя, что к мечу неплохо было бы иметь ножны, но и тут Дарин меня уел, сказав, что всё включено в стоимость. Все мысли о том, чтобы сбить цену, у меня как-то пропали при очередном взгляде на клинок. Этого словами не передать, когда чувствуешь некое сродство с мечом. Даже в таком сыром виде, без гарды и яблока, мне фальшион больше импонировал, чем любой меч, который до этого я держал в руках. Дарин усмехнулся чему-то только ему понятному и сказал, чтобы за мечом я заходил завтра вместе с Антеро. И на этом как-то мой визит в кузню сам собой прекратился. Чувствую, завтра же я продам свой каролинг, только продавать буду не Дарину, а кому-либо другому. Мне оно надо, чтобы гном морщился недовольно и сбивал кислым видом цену на меч.
По моем возращении я застал Антеро за необычным для него занятием. Что-что, а такого я от него не ожидал. Я предполагал, что он будет пить до умопомрачения от ощущения неминуемого, я ожидал, что вернусь в самый разгар пьянки, но, на моё удивление, в доме было тихо. Бродяга, сидя в кресле у погасшего камина, вырезал ножичком что-то из дерева. Ну, никогда бы не подумал, что у дегенерата есть тяга к творчеству. Результат его трудов – неказистый деревянный пеший рыцарь стоял на столике, а бродяга вырезал уже второго, в этот раз конного. Пеший и конный бродячие рыцари, ну тут не надо быть великим психоаналитиком, чтобы понять, кто скрывается под неказистыми деревянными личинами. Э-э, как тебя припекло, родной. Может, стоит опять задуматься, а не сделать ли мне ноги из города, пока вслед за тобой меня вагоном к паровозу не прицепили на плаху?! Моё молчание и рассматривание творчества отморозок расценил по-своему.
– Он ушёл по делам нашей дурочки, – безэмоционально сказал Антеро в воздух, видимо неправильно уяснив, что я уставился не на пустое кресло деда Олави, а на его художества.
– Что со Слепым Ёжом? – задал я мучающий меня вопрос.
– Тихо пока. Жду… – так же без эмоций ответил бродяга. Ну, он сам на себя не похож. Антеро, который не кричит по пустякам, не рычит от сдерживаемого бешенства, не хитрит и не уходит от неприятных вопросов, это нечто необычное.
– А за что его так окрестили? – спросил я, чтобы хоть как-то развеять скуку. – Почему тебя черепахой прозвали, я, кажется, понимаю, а откуда Ёж и к тому же Слепой?
– Да было дело… – неохотно начал бурчать себе под нос отморозок. – Попали в переделку… Попали под залп лучников, и в нём этих иголок сидела куча… Думал, не дотащу его, подохнет… Пока тащил на себе, по нам ещё стреляли… мне досталось, но у него… много в нём булавок сидело…
Антеро, припомнив в деталях момент своего братского подвига, вдруг развеселился.
– А слепой он потому… – бродяга уже откровенно едва сдерживал смех. – Мы же в конских доспехах были! Стрелы большей частью, пробив пластины, неглубоко в теле застряли… У нас только зады не прикрыты были, а ему на излете в зад стрелой и угодило!
Бродяга рассмеялся, а до меня постепенно начало доходить почему Ёж слепой. Доспехи для рыцаря на коне нередко имеют одну незакрытую точку, а именно пятую точку, ведь всё равно эта точка закрыта седлом. Я не настолько хорошо знаю местный язык, но, похоже, у них тут есть аналоги русских шуток про «карий глаз» и «одноглазую змею», то-то Антеро так приободрился от хохота. Чувствую, что мне лучше узнать имя этого Слепого Ежа. Если к нему придётся обращаться, то мне лучше его прозвище не озвучивать. От своих он и не такое стерпит, а от озвучивания его прозвища чужаками вроде меня он может и сорваться.
– Бестолочь! Не вздумай его Ежом назвать! И тем более не называй его Слепым! – словно прочитал мои мысли бродяга, смотря на мою прифигевшую физиономию, которая, наверное, осунулась от осознания, где пучком торчали стрелы. – Для тебя он всегда господин Тазари! Только так! И с почтением!
Да ты можешь не вопить так, отмороженный ты мой. Не дурак, понимаю, что иногда лучше молчать, чем показывать свою эрудицию.
– А где Кайя? – спросил я, переводя нравоучения бродяги на другую тему. Тишина на кухне и в доме целиком несколько напрягала. В животе урчало от голода, и интерес мой не был чисто праздным.
